Похитители рождества - Валерий Владимирович Введенский

class="p1">Домой Крутилин летел окрыленным: такое дело раскрыть – большая удача, начальство будет довольно. Да и самому, черт побери, приятно в очередной раз всем доказать, что не зря его называют русским Видоком.

– А я уже волноваться стала, что в театр опоздаем, – заявила с порога Ангелина.

Одета была в платье из того же кашемира, что и Прасковья Матвеевна.

– У Верейкина ткань брала? – спросил на ходу Крутилин.

– Откуда знаешь?

– Только что видел платье из этого же кашемира на Прасковье. Кстати, Верейкин сделал ей предложение.

– Неужели? Зачем за мной тогда увивался? В театр пытался пригласить…

– Наверно, у него был брачный период. Прости, дорогая, но в театр мы сегодня не идем.

– Почему?

– Дело! Архиважное! Как-нибудь в другой раз, – и Иван Дмитриевич поскакал через ступеньки в сыскное.

Агенты уже ушли, а Яблочков спал, положив голову на стол.

– Эй, подъем! – крикнул ему Крутилин.

Арсений Иванович разлепил глаза, посмотрел мутным взглядом в окно. В Петербурге никогда не поймешь, день на дворе или ночь? Летом целые сутки светло, зимой – темно.

– Который час? – спросил он у начальника, который рылся в гардеробе.

Чтобы сотрудники могли менять при необходимости внешность, в сыскной имелся чемодан с театральным гримом, а также наборы одежды для всех сословий, даже полковником-гвардейцем можно было обрядиться.

Иван Дмитриевич примерил на себя долгополый суконный кафтан:

– Похож я на купца первой гильдии Провоторова?

Купец Провоторов был придуман исключительно для подобных маскарадов. Для большей убедительности Крутилин даже напечатал в типографии обер-полицмейстера (благо, в том же здании на Большой Морской оно находится) визитки Провоторова и бланки.

– Нет, – покачал головой боровшийся со сном и похмельем Яблочков. – Бакенбарды мешают…

– Ты пьян.

– Не спорю. Однако купцы такой фасон баков не носят.

– Приведи-ка себя в порядок. Дело такое, что орден можно получить.

Иван Дмитриевич вкратце рассказал суть.

– Судя по всему, Змеевский – барыга умный, иконы в лавке не держит. А значит, за незнакомым покупателем можно пустить «хвост», – предположил Крутилин.

– Эка вы завернули…

– Поэтому поступим так: я предъявлю Змеевскому письмо от Верейкина, помашу перед его носом «куклой»[17], скажу, что вечером уезжаю из города и потому иконы могу купить исключительно сегодня. Змеевский попросит дать ему время, я удалюсь. Скорей всего, за мной отправят соглядатая, кого-нибудь из приказчиков. Поэтому проследить, куда сам Змеевский отправится, не смогу. Придется тебе.

– Арсений Иванович, – раздался голос Гели. Она тоже поднялась в сыскное. – У меня лишний билет в Александринку, на бенефис Монахова. Составьте мне компанию. Иван Дмитриевич сильно занят.

– Арсений тоже занят, – заявил Крутилин.

– Что ж, придется пригласить Ферапонта. Представляю, как удивится Треплов, увидев меня под ручку с дворником.

– А что и Федор Федорович будет? – удивился Крутилин.

– Все будут. Как не быть? Бенефис Монахова! – пояснил Крутилину Яблочков.

– Боже, Иван! – вскинула руками Ангелина, увидев, во что одет Иван Дмитриевич. – Что с тобой?

– Позволь представиться, купец первой гильдии Провоторов.

– Пугало ты огородное, а не купец.

Крутилин подошел к зеркалу. И впрямь, пугало.

– И что мне делать?

– Давайте купца сыграю я, – предложил Арсений Иванович. – Но не в зипуне и шароварах, а современного. Дома у меня отличный фрак.

– А я тогда прослежу за Змеевским.

– С вашими-то больными ногами? Ступайте лучше в театр. А я по дороге заскочу на Большую Мещанскую[18] за Новосёловым…

Агент приходу Яблочкова очень обрадовался:

– Как я благодарен, Арсений Иваныч, что вытащили меня из этого Содома, – сказал он, когда вышли на Большую Мещанскую. – Дети, конечно, счастье великое, но как же дочка кричит! Ни минуты покоя. Хоть обратно в церковь её неси.

– Зачем?

– Представьте, за всю Всенощную ни разу не пискнула.

– Неужели я зря не верю в Бога?

– Вы не верите в Бога? – испугался агент.

– Шучу, шучу. Ты всё понял?

– А что непонятного? Проследить за ювелиром…

– Он может не сам отправиться за иконами, может послать кого-то…

– …провести до дома «охотника», потом в Рождественскую часть за подчасками[19], вместе с ними окружить дом ювелира.

– А затем идти мыть шею. Крутилин орден мне пообещал. Ну а тебе медаль.

– Мне бы лучше деньгами. А ещё лучше, чтоб взяли в штат[20]…

Яблочков долго звонил в колокольчик, притоптывая ногами от холода.

– Чего угодно? – спросила открывшая дверь прислуга.

– Ювелира Змеевского.

– Закрыто. Святки.

– Вот рекомендательное письмо, – Яблочков протянул конверт.

Прислуга взяла его грязными руками:

– Хорошо, доложу.

Опять пришлось притоптывать на морозе. Минут через пять дверь открыли повторно:

– Подымайтесь. Примут.

Змеевский жил над лавкой, на втором этаже. Яблочкова он принял в мастерской, уставленной микроскопами, тиглями и прочими ювелирными инструментами.

– Верейкин сказал, что иконы древние имеете на продажу.

Геркулан Сигизмундович внимательно разглядывал нежданного гостя: белый фрак, шуба из стриженной норки, трость с серебряным набалдашником.

– Простите, с кем имею честь?

– В письме же указано: купец Провоторов, торговля скобяными товарами, – и Яблочков для убедительности бросил на стол визитку.

Змеевский покрутил её так и сяк:

– И зачем торговцу скобяными изделиями древние иконы? Что-то вы не похожи на раскольника…

– Так икона не мне, а моему партнеру из Зарайска. Очень до них охоч.

– А средства на покупку имеются?

– Обижаете…

Яблочков кинул на стол пачку кредиток. Не «куклу», а настоящую – захватил из собственной квартиры. И правильно сделал – ювелир изучал её дотошно. Была бы внутри газетная бумага, раскрылся бы маскарад.

– Что ж, убедили. Верейкин описал оставшиеся иконы?

– Конечно.

– Какую из них желаете?

– Все! А ежели и другие имеются, мечтал бы взглянуть.

– Нет, пока только четыре. Однако охотник снова в те края собирается, так что через месяцок будут новые. А имеющиеся сможете купить завтра. В полдень устроит?

– Мне до зарезу надо сегодня. Машина[21] в Москву отходит в одиннадцать вечера.

Змеевский достал из кармана сюртука часы:

– Не знаю, не знаю. Попробую, конечно, но могу не застать охотника дома. Дайте-ка мне три часа.

– Два!

– Хорошо, договорились.

Сергей Новосёлов заранее нанял извозчика и ожидал выхода Яблочкова в санях, хорошо укрытый пледом. Арсений Иванович пробыл у Змеевского недолго. Выйдя из лавки, запрыгнул в ожидавшие его сани (не стал отпускать те, на которых приехал) и укатил. Сергей отметил, что вопреки предположению Крутилина, слежку за Арсением Ивановичем не отправили.

Минут через десять после Яблочкова на Староневский проспект вышел господин в енотовой шубе, огляделся по сторонам, и, не найдя дворников (те тоже праздновали), сам свистнул проезжавшему мимо извозчику. Тот притормозил, мужчина залез в сани и покатил в сторону Знаменской площади.

– За ним, – велел Новосёлов своему «ваньке».

– Ты