Без выстрела - Анатолий Дмитриевич Клещенко

мимо. Впереди проводница открывает дверь в тамбур — сейчас будет остановка. Константин последовал за нею, чувствуя, что за ним наблюдают. В тамбуре, прикуривая папиросу, дважды сломал спичку — пальцы непроизвольно сжимались в кулак.

_ Карымская? — притворись беспечным, спросил он проводницу.

Та посмотрела лукаво. Видимо, она была не прочь поболтать:

— Угу… А вы заблудились, что ли? Или потеряли что?

— Проходил по вагонам. Где-то знакомые должны ехать…

— Как же это она не сказала, в каком вагоне? — засмеялась проводница.

— Не «она», сослуживец один, уже пожилой, — даже не пытался подхватить игривую фразу Костя. Но железнодорожница явно намеревалась продолжить беседу именно в таком тоне:

— Рассказывайте! В моем вагоне один такой «сослуживец» от Ерофей Павловича едет…

Колеса загромыхали на стрелках.

Вспомнив, что надо убрать подножку и просигналить фонарем, девушка заторопилась. А в тамбур вошел пассажир в полосатой пижаме — Пряхин. Косясь на проводницу, стоявшую теперь в открытой двери с поднятым фонарем, буркнул:

— Боюсь, что заставил насторожиться. Неудачно получилось…

— Кажется, и на меня обратил внимание, — сознался Костя. — Что делать?

— В Чите будем стоять самое малое полчаса. Надо зайти в милицию, объяснить.

— А здесь?

— Бесполезно. Дежурный милиционер два часа станет созваниваться с начальством. Периферия. Ну, я по перрону пробегу, чтобы лишний раз не показываться. Вашему товарищу все объясню. Разрешите мне пройти, девушка…

Проводница посторонилась и, поворачиваясь к Косте, с насмешливой улыбкой спросила:

— Интересно, какая у вашего пожилого сослуживца прическа?

Пожалуй, это было на руку Косте Моргунову — перебрасываясь шутками с хозяйкой вагона, можно в нем задержаться. До Читы не выпускать парня из вида. Прикуривая папиросу, он ответил так же игриво:

— Такая же, как и у сослуживца в вашем вагоне….

— Скажите! У той коса самая обыкновенная, да у нее и сослуживец другой. Целый день из вагона не вылезает, только что в ресторан сходили пообедать. И вчера чуть не до полночи сидел.

Костя не видел лица собеседницы «геолога», когда проходил по вагону. Он видел только ее темно-синий свитер. Но речь шла безусловно о ней.

— А чего же вы разрешаете гостям полуночничать?

— Не разрешишь вам, как же! В Яблоновой у меня два пассажира выходят, так он хочет к нам перебраться.

«Хитер», — подумал студент.

Поезд тронулся, стал набирать скорость. Девушка плотно затворила дверь, опустила подножку и носком ботинка передвинула защелку. Но уходить не торопилась.

— Вы к своему сослуживцу в соседи перебираться не собираетесь?

— Не зовет, — особо значительно промолвил Костя, на мгновение забыв, что разговор этот — только способ застрять в вагоне. С горестной ужимкой он обвел взглядом тамбур. — Даже в комнату не приглашает, в прихожей держит.

— Вот вредный сослуживец, — притворяясь недогадливой, девушка довольно заулыбалась, на щеках обозначились веселые ямочки. — Вы хоть к нам зайдите погреться. А я фонарь поставлю на место…

Потушив окурок, Костя открыл дверь, пропуская вперед проводницу. И в тот же миг, скользнув взглядом по проходу, увидел широкую спину уходящего человека с кирзовой полевой сумкой на боку. Костя остановился соображая, что предпринять, а тот уже затворял за собой стеклянную дверь на другом конце вагона.

— Одну минуточку, — сказал Костя проводнице, — только предупрежу товарища, что я не отстал от поезда…

Проходя мимо отделения, в котором отсиживался «геолог», почти непроизвольно скосил глаза. Женщина в темно-синем свитере поправляла волосы. Во рту она держала несколько шпилек. Голова была закинута назад. Лица не удалось рассмотреть. На левой нижней полке два очень пожилых пассажира склонились над шашками.

Подходя к первой — стеклянной — двери, студент хотел толкнуть ее, когда следующая дверь — в тамбур вагона — приоткрылась и моментально захлопнулась опять. Костя успел заметить все ту же полевую сумку.

Помедлив, чтобы «геолог» успел пройти через тамбуры и переходный мостик между вагонами, нажал дверную ручку. Громыхание стремительно несущегося поезда оглушило его после тишины вагона. В лицо ударил свежий, холодный воздух. Костя рванулся вперед, уже догадываясь, что случилось.

Правая дверь тамбура была распахнута настежь. За ней куда-то неслась лязгающая, гремящая темнота. Она неслась так стремительно, что студент отшатнулся и, не веря своей догадке, побежал в следующий вагон.

— Где он? — встретил его в тамбуре этого вагона Семен. — Понимаешь, увидел меня и повернул…

— В тот вагон? — большим пальцем, через плечо показал Костя.

— Ну да. Вы же встретились?..

— Встретились… — засовывая руки в карманы, обескураженно протянул Моргунов и вдруг кинулся обратно. Когда Гостинцев догнал его, Костя держался левой рукой за поручень, прикрываясь правой от ветра. Он старался заглянуть между вагонами, где позванивали, сталкиваясь, буфера, — беглец мог перебраться туда с подножки вагона. Не довольствуясь осмотром, Костя сам проделал это. Потом попытался взобраться на крышу, что не удалось даже при его способностях.

— На такой скорости спрыгнул, а? — развел он руками.

Видимо, только теперь Семен, растерянно наблюдавший за действиями товарища, понял, что произошло.

— С-семен!.. — с ужасом крикнул Костя, когда Гостинцев на мгновение задержался на нижней подножке. — Сем-мен!..

Крик опоздал. Он беспомощно повис в воздухе, покрывая грохот колес. Тот, кого он должен был остановить, успел выпустить поручни и шагнуть туда, где по скатам выемок, по рогатым кустам за кюветами скользили робкие пятна света из окон.

Студент метнулся к стопкрану, уже протянул руку и… медленно опустил ее, не трогая красной рукоятки.

Глава третья

ван Александрович, понимаете, я подумал, что поезд останавливать нельзя. Он же тогда сразу в сторону, геолог! Ночь же! И Семен тогда ни к чему бы прыгал за ним. Понимаете?..

Пряхин смотрел, как смотрят нормальные люди на сумасшедших.

— Послушайте, что вы такое городите?

— Иван Александрович! — в отчаянии выкрикнул студент, вкладывая в свой возглас бешеное нетерпение быть понятым, страх за жизнь друга, презрение к себе.

— Но ведь это безумие! — выдохнул горный инспектор, начиная верить.

— Надо остановить поезд! — решительно сказал Костя.

— Поздно, — ответил Пряхин. — То, что должно было случиться, уже случилось.

Студент спрятал лицо в липких от пота ладонях, заскрипел зубами. Собеседник положил ему на плечо тяжелую руку.

— Будем надеяться, что ваш товарищ