На обломках прошлого - Moonrise Darkness

Нетрудно догадаться, что остальные помещения также совсем не будоражат воображение красотой декоративного ремонта. По крайней мере, удобно, что ванна расположена сразу напротив спальни.

Приковываю тебя длинной цепью из сцепленных между собой наручников к тонкой металлической трубе от старой системы отопления. Сталь наручник звенит – давно знакомый механизм почти неподвластен собственным рукам, которые нагло нарушили все анатомические закономерности и внезапно стали расти с совершенно неестественного места.

Твоя рана испачкалась, так что приходится снова ее обрабатывать.

— Про гусей помнишь?

Недовольно киваешь в ответ.

– Вот телефон – напиши родственникам и друзьям, что с тобой все хорошо. Придумай что-нибудь такое, чтобы они не волновались и поверили, учитывая, что ты здесь навсегда. И добавь, пожалуйста, что здесь плохая связь – телефон я с тобой не оставлю. Ты сможешь пользоваться мобильным и интернетом только в моем присутствии.

Под пристальным наблюдением ты довольно быстро справляешься с этой задачей.

Твоя смертельная бездна, куда мне довелось заглянуть еще много лет назад – это единственное, что способно выбить землю у меня из-под ног, вплоть до потери адекватного восприятия действительности. Теперь собственная ответственность за твое дальнейшее выживание и неспособность следить за тобой круглосуточно, наводит на меня еще больший ужас. От этого окружающий мир воспринимается сквозь туман, столь яркий и токсичный, как бензиновые кольца в лужах разрушенной автостоянки.

Мысли путаются и ускользают, как гнездо змей. Судорожно перебираю в уме список потенциальных опасностей для тебя. Никаких острых предметов в радиусе досягаемости цепи с наручниками. Проверяю трижды. Обыскиваю тебя на предмет наличия каких-либо орудий, которыми можно убить себя или искалечить. Никаких медицинских препаратов поблизости. Только несколько таблеток, которые необходимо принимать регулярно. (За ними пришлось быстро взлетать в аптеку.)

Что я могла упустить? Что бы я совершала на твоем месте, если бы задумала самоубийство? Сначала бежать? Еще раз проверяю, на месте ли ключ от смирительных браслетов. Панически осматриваю комнату, но на ум больше ничего не приходит. Все плывет перед глазами и качается как лодка на волнах десятибалльного шторма.

Оставляю тебе бумажные книги, еду и воду. Уверяюсь, что в зоне твоего доступа нет ручек и карандашей.

Набор привычных утренних действий превращается в сверхсложное испытание. Неожиданно обнаруживаю, что уже опаздываю. Как испуганный внезапным светом таракан, я бегаю по квартире в панике и отчаянии. Не нахожу нужных вещей и несколько раз перекапываю вокруг, гигантские, словно остатки небоскребов после землетрясения.

На моем пути внезапно «вырастают» двери, стены, углы мебели, старье под ногами. Собственный дом оборачивается полосой помех. Забываю привычные вещи, разбиваю какую посуду, не оглядываясь на обломки, спешу дальше.

Снимаю изо твоего рта ленту и изо всех сил ушиваюсь из дома, только бы не услышать все «хорошее», что ты обо мне теперь думаешь.

Только на улице замечаю, что твоя кровь уже высохла и багрянеет на моих руках. В такой ситуации это в известной степени символично. Мармыза тоже все еще в песке. Осторожно, чтобы ты не услышала, как вор, пробираюсь в туалет и стараюсь как можно быстрее отмыться от следов преступления. Как-то неправильно все у меня выходит. Обычно жертва должна бояться поработившего больного урода, а сейчас выходит наоборот. Или это страх теней собственной тьмы?

## Часть 4.

Сегодня отправляюсь на зачистку одного из секторов в Каменных джунглях. Остатки старого города так прозвали потому, что здесь обычно живут и преуспевают самые разные уголовники, наркоманы, алкоголики, бродяги, в разной степени психически нездоровые и опасные личности, а также москали, разбежавшиеся по деоккупированным территориям Украины еще со времен войны с россией. Последних, к счастью, при малейшем проявлении агрессии до сих пор разрешено отстреливать, как бешеных животных. Закон среди грязных пустых улиц один: выживает самый сильный, как среди зверей. Даже правоохранители решаются потыкаться на территорию, где царит преступность исключительно в составе групп из четырех-пяти человек. Вот и мне сначала придется заехать за напарником, потому что ЛТЗ в нашем участке еще меньше, чем людей, которых тоже не хватает.

С высоты, в окно аппарата открывается потрясающий вид на город. Удлиненные одноэтажные дома сменяются на бескрайнюю пустоту. Этот пейзаж всегда поражал меня масштабами разбитости, идеально символизирующей фаталистическую сущность бытия. Шумный густонаселенный мегаполис превратился в измученный черными трещинами бетонный панцирь. Как причудливыми наростами, простор покрыт, гигантской разнокалиберной грудой камней и другого строительного мусора. Сваленные многоэтажки лежат грудами, как скелеты цивилизации. Их темное нутро уже успели пронзить кустарники. На опустевших дорогах чернеют смертельно глубокие обрывы и словно измятые ржавые жестянки – разбросанные автомобили, вперемешку со столбами электросетей и кирпичными глыбами. Причудливо искривленные относительно уцелевшие постройки с опасно провисшими перекрытиями неестественно склонились друг над другом. Одинокие зазубренные стены напоминают памятники древней архитектуры. Слишком яркая весенняя зелень, как ядовитое химическое вещество, поглотила каждый уголок каменного молчания и разноцветным морем затопила разрушение, застывшее во всей своей жестокой красоте. Уцелевшие деревья и бессмертные кустарники лишь усиливают эффект старинного кладбища, которым и стало для сотен тысяч это необозримое мертвое место.

Недалеко от Каменных джунглей расположен один из жилых массивов, возведенный заново после двух землетрясений. Восстановление поселений происходило вблизи останков некогда развитой инфраструктуры, поскольку все необходимое добывалось среди завалов. Чуть дальше до сих пор продолжается строительство, наполняя простор резким неприятным грохотом.

Вот то зеленое двухэтажное здание представляет собой социально-медицинское учреждение, где привлекают к посильному труду детей-сирот инвалидов, которых существенно увеличилось в последнее время. В многоквартирных одноэтажных новостройках жилье предоставляют только представителям полезных профессий. В соседнем доме как раз и живет напарник.

Однако некоторые люди настолько привыкли к отсутствию цивилизации и научились выживать, так сказать, собственными силами, что работа на благо общества кажется им бессмысленной тратой времени. Вода, мыло и электричество – это атрибуты излишней роскоши для тех, что сбиваются в стаи, злее одичавших псов и подыскивают себе соответствующую добычу в сумеречных лабиринтах пустых улиц. Именно поэтому большинство новостроек обнесено самодельными заборами из битого кирпича, древесины или других останков погибшей архитектуры. Но это не слишком помогает их жителям уберечься от сволочи с территории руин и беззакония.

Чтобы выжить в условиях тотального хаоса, еще со времен катастрофы люди стали объединяться в своеобразные общины, обязательно охраняемые вооруженными группами. В каждом доме есть наемники, которые круглосуточно охраняют соседей от нападений, а их за