Человек-Тень - Эдогава Рампо

На ходу она даже тихонько напевала, мурлыкала себе под нос детские песенки, которые выучила, когда еще ходила в начальную школу. И проговаривала отчасти вслух и отчасти про себя все, что приходило ей в голову. Это был удивительный и прекрасный сказочный мир, который она представляла себе, как только выдавалась свободная минутка.

– Вот здорово было бы отрастить крылья как у голубя и полететь в небо! Ведь с высоты видно все-все! И мама следом не погонится, и папа туда не придет. И если денег не заработаю – это ничего. Хорошо было бы просто петь и летать в синем-синем небе! А если захочется что-нибудь съесть, можно быстро слетать в город, стащить штук двадцать-тридцать горячих имагаваявок прямо из лавки и опять взлететь в небо. Никто не догонит! И тогда можно есть вкусные имагаваяки, и при этом летать и петь.

А высоко-высоко в синем небе – моя мама, которая умерла. Говорил же мой учитель в начальной школе, что все люди, которые умирают, попадают на небо. Значит, и моя мама точно там. И если я стану голубем, то встречусь с ней. Но разве голуби взлетают на такую высотищу?..

Матери Сатико лишилась в трехлетнем возрасте, поэтому ее лицо помнила смутно, но перед ее мысленным взглядом неизменно возникали теплая полная грудь и ласковая улыбка. В то время ее отец, еще не успевший спиться, тоже был добрым.

– Эй, что там насчет имагаваяки? А «взлететь в небо» – это еще что такое?

Этот внезапно раздавшийся за спиной голос напугал девочку. Боязливо обернувшись, она увидела высокого и стройного мужчину в сером пальто и серой кепке.

При виде его лицо Сатико сразу омрачилось. Радостные мечты куда-то улетучились, на их место вернулся привычный мир невзгод. Она смотрела на незнакомца исподлобья и упорно молчала.

– Ты, наверное, Осонэ Сатико? Видимо, да.

Не улыбнувшись, она еле-еле и нехотя кивнула.

– Так и есть. Ты продаешь цветы, а сейчас возвращаешься домой. Ты несчастна. Ведь в твоей жизни нет ничего хорошего.

От этих слов лицо девочки стало сердитым, и она ответила вежливо и сдержанно:

– И вовсе я не несчастна. Даже хорошее – и то есть.

– Должно быть, «хорошее» – это взлететь в небо, как голуби? Уж я-то знаю. А с небес навстречу тебе выйдет само божество, да? Да еще золотое. И оно о тебе позаботится. Ты сразу же попадешь на небо. И вдобавок встретишься со своей мамой.

Выслушав все это, девочка помрачнела пуще прежнего, круто повернулась на месте, неприлично цыкнула сквозь зубы и сразу же бросилась бежать. Мчалась она, напрягая все силы, как будто за ней гнался убийца.

Несмотря на юный возраст, девочка уловила насмешку. И подумала, что ее дразнят. Или, возможно, сильнее всего ее обидело то, как разбили ее заветную мечту. Как знаток людей, мужчина в сером костюме прекрасно понимал чувства девочки. Даже не попытавшись догнать ее, он стоял на том же месте и многозначительно улыбался. Это была довольная улыбка всемогущего божества.

Божество доброе и злое

Несколько дней спустя человек-тень, называвший себя множеством имен – или Хаями Сокити, или Ватануки Сэйдзи, или Аюсава Кэнъитиро, или Тономура Кэйскэ, или Мияно Рокуро, или Сагава Сюндэй, – расположился в одноместном номере отеля «Империя».

Здесь он был Аюсавой Кэнъитиро, молодым директором торговой компании из Осаки. Оттуда и прибыв поздно вечером, он направился в номер из двух смежных комнат, который занимал обычно, крепко и долго спал, проснулся на следующий день около полудня, неспешно принял ванну, с аппетитом съел легкий завтрак, принесенный в номер его любимым официантом, и встретился с заранее приглашенным посетителем. Он придерживался правила не принимать в отеле никого, кроме тех, с кем предварительно условился.

Нынешней посетительницей стала красивая женщина лет двадцати трех, в броской и эффектной европейской одежде. Пройдя в гостиную номера, они сначала слились в долгом поцелуе, а потом уселись на диван, прижавшись друг к другу.

– Знаешь, есть такое тайное общество дам из высшего света. Оно как раз то, что тебе нужно, и, пожалуй, стоит награды в сотню тысяч иен.

Носик у женщины был премиленький, дерзко вздернутый. От улыбки на одной ее щеке появлялась ямочка, глаза были прелестны. Она курила, манерно держа сигарету.

– Расскажи подробнее, – попросил человек-тень Аюсава, любуясь ямочкой на ее щеке.

– Главарь у них… правда, странно его так называть, ведь в этом женском обществе заправляет женщина, очень богатая супруга бывшего маркиза. Ее имя Харуки. Кажется, в общество входит человек пятнадцать. Все сплошь богатые эксцентричные мадам. По-видимому, в их компании все началось с игры на бегах. Они устраивали в своем кругу вечера с мацзяном или западными карточными играми и так мало-помалу начали предаваться тайным удовольствиям. Теперь это самое настоящее тайное общество. Все они носят черные платья и черные капюшоны, скрывающие лицо, их собрания проходят в строгом секрете, в специально снятых для этого домах. И они замышляют злодейства.

– Какие?

– Аморальные эротические забавы. Похоже, они творят нечто ужасно рискованное.

– Значит, в их круг ты не входишь.

– Какое там. Без положения в обществе и состояния туда не попасть. Так вот, сто тысяч иен стоят место и время их сборища. Ну что? Покупаешь?

Аюсава молча вынул из кармана чековую книжку, выписал чек на сто тысяч иен и приложил личную печать. Собеседнице он протянул чек со словами:

– Итак, место и время?

– Это особняк на открытой местности в Ёёги. Там как будто бы есть просторный подвал. Дамы из тайного общества являются на встречу в накинутых поверх платьев пальто, которые перед воротами снимают, а лица прячут под маской. Охраннику у ворот они делают особый знак, и тот их впускает. Знак вот такой…

И женщина показала жест, похожий на загадочные мудры[7] школы Сингон. Потом подробно объяснила, как найти в Ёёги место тайного собрания.

– Ну, что? Как следует все разузнала, правда? А назначено собрание на десять часов завтрашнего вечера.

– Ясно. Должно быть, ты вытянула все это у кого-нибудь из дам, входящих в тайное общество.

– Не вытянула – она сама проболталась мне благодаря тому, чему я научилась у тебя. Моя собеседница сочла, что я не представляю опасности, и не остерегалась. А когда спохватилась, то побледнела и просила ни в коем случае не выдавать ее. Ведь за это сурово наказывают.

– Как ее зовут?

– Котохира Сакико. Она жена предпринимателя, который с недавних пор преуспевает. Красавица, еще не достигшая тридцати.

Она улыбнулась, ямочка на щеке