Тень за стеной - Валерий Георгиевич Шарапов

Глебов начал волноваться:

– Выделено по очереди и норме, по критерию нуждаемости… Вы Савушкину позвоните, он вам представит…

– Всему свое время, – кивнул Богомаз и поинтересовался: – А вы с ним близко знакомы?

Глебов разволновался еще больше:

– Шапочно. Мы ведь про Льва Давыдовича говорим?

– Про него, конечно.

– Встречались.

– Визиты друг другу наносили…

– Простите, не понимаю.

– Поймете, – пообещал подполковник, но тотчас смягчил тон, – всему свое время. Свободны пока.

…Вернувшись в свой кабинет и убедившись, что прямо сейчас он никому не нужен, Григорий Александрович вынул из кармана фотографии, разложил на столе. Извлек из сейфа папку, подписанную «Квартет с Коломбиной. Разное», развязал шнурки и стал заниматься тем, что любил более всего: выстраивать цепь соображений и фиксировать, что все идет – на удивление! – по плану.

Итак, выстроилась серия. Во всех случаях одинаковая схема: явная наводка, разведка, отсутствие взлома, похищены только деньги плюс фигурка, якобы никчемная. И главное – везде «светятся» несовершеннолетние.

Поквартирный обход показал, что из юных жителей подходящего возраста в это время никто не шастал по лестницам. Умница Полозов разузнал: школьники, обитающие в подъезде, дисциплинированно на уроках присутствовали, отмечены в журналах. А сбор макулатуры не объявляли.

Значит, «цыганенок», парень и девица – та же троица, что сработала квартирку на Покровке и на Садовнической. Впрочем, те это люди или какие-то другие – неважно. Главное то, что они делают.

Перевернув фото с Коломбиной, там, где было выведено «ГГ‐71 лит. “ф”», подполковник подписал еще: «Земляной вал, 10, кв. 8, Глебов, 2 ком., один (двое?). Савушкин!!!» На обороте портрета пузатого дурака Бригеллы было указано: «ГГ‐68, Покровка, 22, кв. 3, Юдушкин, 32 кв. м, 3 чел., Савушкин!!», с тылу Тартальи – напыщенного урода в черном балахоне – «ГГ‐73, Садовническая, д. 9, кв. 10, Головлев, 3 ком., двое, Савушкин».

Где-то в огромной Москве, а то и в Союзе скрываются все эти ГГ‐68 и 73. И если бы ему, Грише Богомазу, самому пришлось их разыскивать, то до пенсии не управиться. Но занимаются этим те, кто виноват, так что можно не волноваться. Очень скоро обнаружатся и эти ГГ‐68 – Панталоне с кошельком размером с мешок, – и ГГ‐73 – Арлекин на палочке-коняшке. А заодно накопятся и материалы для разработки конкретно по взяткам да и вообще по хозяйственной части. Давешний Глебов – это же мед сладкий, бери и закатывай.

«Отменно. Разве что время поджимает, – Григорий Александрович переворошил похудевший календарь, сверился с отметками. – Пожалуй, сто`ит придать ускорения, а то как бы не успокоился».

Подполковник снял трубку, попросил город, назвал красивый номер. На том конце провода долго не отвечали, наконец раздраженно промяукала секретарша:

– Да! Говорите, товарищ, быстрее, я занята.

– Я тоже, Машенька. Не хамите тому, кому не следует.

Та без тени смущения сменила тон:

– О, простите, не узнала голоса. Соединяю.

В трубке щелкнуло, заговорил мужчина:

– На проводе.

– Мое почтение, Александр Иванович.

– А, Григорий Саныч.

– Он самый. Как наши с вами дела?

– А что, собственно говоря, вы имеете в виду?

– Да все то же. Есть мнение, что вскоре всплывет инвентарный ГГ семьдесят один литера «ф».

– С ручательством?

– Абсолютно. Так вы не задерживайте.

На том конце провода пыхтели, шуршали бумагами.

– Александр Иваныч, инвентаризация на носу, – напомнил Богомаз.

Собеседник щелкнул зажигалкой, прикурил и пообещал:

– Поторопим. Фюнф минут.

– Давайте. Не будем обманывать братский народ, обманутый Гитлером.

– Не станем, – успокоил собеседник, – конец связи.

Закончив разговор, Григорий Александрович сложил все в папку, завязал на шнурки и убрал в сейф.

Его собеседник, докурив, снял трубку другого телефона:

– Лев Давыдович, говорят, еще одна у вас. Не у вас еще? Так поторопите агентуру. Нет времени… Так именно об этом и хочу напомнить…

Пауза, далее совершенно иным голосом:

– Не забывайтесь. Время, товарищ, время.

Глава 4

На радостях всегда хотелось перекусить. К тому же Гриша Богомаз еще со времен Мясного Бора никак не мог наесться. Привычка нездоровая. Он уже расползся так, что на ковер к начальству ходит в штатском: мундир стал мал.

«Пару бутербродов, и хорош», – решил Григорий Александрович и в порядке производственной гимнастики погнал в буфет, но на выходе из кабинета был выловлен Полозовым:

– Я к вам, Григорий Саныч.

– В кабинет?

– К нам, на минуту. Тут попытка ограбления была, на Сретенке.

– Так-так?

– …на Сретенке, – повторил Макарыч, – в Луковом переулке, дом шесть. Хозяйка с утра пошла на службу, спохватилась, вернулась в свой флигель за перчатками – а из-под кровати вылезает…

– Сцапала?

– Оторопела гражданка. А он еще сообразил представиться глухонемым – глаза таращит, руками машет, мычит. Она пока соображала, он шмыг мимо нее – и сбежал.

– Если сбежал, то о чем толковать?

Полозов невозмутимо объяснил:

– О том, что дурачок участковый просигналил, что в тот же день отловили неподалеку оттуда, на Трубной, Васю Штукина.

– А Вася у нас кто?

– Цыганенок, лет восьми от роду, беспризорник, промышлял кражами.

Макарыч замолчал, и Богомаз поторопил:

– И что? И где? В чем суть?

– А, – спохватился Полозов, – чернявый, круглый, наглый.

– Вот оно что.

– Именно. Штукина-то мы выловили. Ну мы там гражданку из флигеля пригласили, сейчас придет, будем опознание проводить. Я решил, может, вы тоже поприсутствуете, если интересно?

Григорий Александрович, который на голодный желудок соображал неважно, принял соломоново решение:

– Через четверть часа подойду.

Он спустился по лестнице, твердо взяв курс на еду. Однако прямо перед носом прошмыгнула в здание товарищ Елисеева, то есть Введенская.

«Не судьба, голодаем», – понял Богомаз и отправился поприветствовать.

– Катерине Сергеевне!

– Григорию Санычу! – отсалютовала Введенская.

– Какими судьбами?

– Да у вас, говорят, наш Штукин, я за ним.

«О как», – Богомаз удивился, хотя виду не подал, только уточнил: – То есть ваш это Штукин?

– А что – ваш?

– Да нет, забирай, если нужен. А что он?

– Я не все поняла, – призналась Катерина, – но Макарыч сказал, что мне нужно на опознание. Если, дескать, хозяйка признает, то поедет Вася уже в колонию.

– А должна опознать?

– Да не должна. Он клялся, что завязал.

– И получается, что ты ему веришь?

– Так свои люди, который раз видимся, можно сказать сроднились, – хихикнула Катерина и объяснила, что Штукин по-своему легендарный тип – цыганенок, как утверждает, беспризорный и сирота. Твердо стоит на том, что ему пять лет, – само собой, бьет на жалость и стоит на том, что ему пять, но врет, что все девять? Маленький, это да, потому что с ним на руках милостыньку просили лет до трех, потому и не вырос.

– Слабоумный? – поинтересовался Богомаз.

– Скорее, сильно умный. И неразменный