Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

Не от страха, разумеется. Сам факт, что меня сейчас допрашивают, будто преступницу, вызывал в душе бурю возмущения. Но показать ее нельзя: сразу решат, что нервничаю, потому что виновна.

— Затушили ли печи? — продолжил выяснять господин Пшеворский.

— Наверное. Об этом следует спросить моего помощника, Мацея Седовецкого. Он отвечает за безопасность и работников.

— Спросим, не сомневайтесь, — в голосе отчетливо слышалась угроза. — А не задолжали ли вы кому, барышня, в последнее время?

— Ни в последнее, ни в принципе никому не должна и не собираюсь подобной ерунды затевать, — гордо выпрямилась я. — Деньги на открытие второй типографии мы с папенькой собрали за долгие годы упорного труда.

— Да-да, у вас же еще одна есть… Позволите взглянуть? Ходят слухи, что перед пожаром вы вывезли новые станки. Куда их еще установить, как не заместо старых!

Тут я тихо порадовалась, что не успела выполнить задуманное, точнее доставка задержалась. Объясняла бы потом на пальцах, почему в отцовском цеху такие же наборы и материалы, как были у меня. Конечно, есть счета, сопроводительные бумаги и заказ, но подтверждения с завода пришлось бы дожидаться несколько недель, если не месяцев. За это время моя репутация окончательноопустилась бы ниже плинтуса.

— Помилуйте, вы себе типографские станки вообще представляете? — не сдержавшись, хохотнула я. — Пройдемте, покажу. Помнится, когда мы их устанавливали, половина соседей сбежалась поглазеть, а еще половина помогала перетаскивать.

Сразу видно, что господин Пшеворский в нашем деле не разбирается. Самое ценное вовсе не махины-основа, а наборы литер. Их как раз при желании спрятать не проблема. Но подсказывать ему ходы против меня было бы глупо, потому я молча накинула шубку и проводила проверяющего через двор.

Тот прошелся, не отряхнув обуви, по типографии, что в честь последних событий стояла тихой и пустынной. Людям папенька дал на два дня отгул, чтобы не отвлекаться от обихаживания пострадавшей дочери. «Моим тоже надо бы выплаты оформить, чтобы не плодить ненужные слухи», — вяло отметила про себя. Еще решат, что я им жалование задерживать собираюсь. Воронцовские беспринципны и времени мне передохнуть не дадут. Бить будут по уязвимым точкам, а самые уязвимые сейчас именно работники сгоревшей типографии. Их наверняка уже допросили, что само по себе удар. А когда выяснится, что один из них — точнее, двое — преступники, как бы не начались волнения.

С Томаша станется придумать, что я его оговорила. Или подкупила. Или еще что. Недаром они с приятелем исчезли. Точно вынырнут в самый неподходящий момент. Как свидетели против меня они бесценны, убивать их Воронцовские не станут.

Приберегают, как козырь на финал партии.

Завершив осмотр, господин Пшеворский повернулся ко мне и деловито похлопал по туго набитому портфелю.

— Мы разберемся с этим делом и дадим вам знать о результатах, — размыто пообещал он и откланялся.

Меня его заявление скорее встревожило, чем успокоило.

Если у страховой цель меня оговорить и не выдать компенсацию, они вполне могут проигнорировать очевидное и подтянуть нужные им факты. Вроде показаний двух беглецов.

— Вы уже нашли Томаша и Войцеха? — негромко осведомилась я у Сташевского.

— Мои люди дежурят у их дома. Как только появятся, мы сразу узнаем.

— Боюсь, домой они не пойдут. Их наниматели не идиоты, — поморщилась я. — Советую еще один пост организовать у здания страховой конторы. И у черного хода в первую очередь.

— Полагаете, они явятся туда? — оживился господин Мелецкий. — Но если они и подожгли, это же приговор!

— Как исполнителям — не слишком суровый. Малолетки, по глупости позарившиеся на деньги богатой барышни. Их в суде пожалеют и пальцем погрозят.

— Оговор? Они не осмелятся! — но уверенности Сташевский не излучал.

Тоже понимал, что смелости отчаявшимся парням не занимать. Отступать им некуда: позади прорубь, где их неминуемо утопят разгневанные Воронцовские.

Глава 4

Господин Мелецкий тоже задерживаться не стал — решил навестить контору страховой компании. Все же чиновнику они выложат больше, чем девице под подозрением.

Ко мне же подскочила раскрасневшаяся Дуняша.

— Барышня Розалия сейчас в «Медовом подворье»! Просили передать, что она надолго, чтобы вы не торопились.

— Лучше давай поторопимся, — мотнула я головой.

— Куда вы собрались? — преградил мне дорогу Сташевский.

— С подружками в чайную, — почти не соврала я, хлопая наивно глазами. — Вряд ли вам будет интересно слушать про кружева и цены на шафран.

— Пусть сходит, развеется. Вы мне лучше с номером помогите, я тут статейку набросал о пожаре, вместе посмотрим, не слишком ли! — папенька по-свойски подхватил хлыща под руку.

Возражать старшему господин Сташевский не осмелился.

Да и что может произойти дурного от обычного визита в кондитерскую?

«Медовое подворье» недаром носило свое название. В рецептах мед использовался во всех видах, начиная от сбитня и ложечки оного в чай, заканчивая запеченной в меду свининой и морковно-медовыми сырниками. Цены кусались, тут не поспорить, но барышни на сладкое слетались не хуже пчел, так что чайная процветала.

Юная госпожа Воронцовская выбрала столик у окна, на застекленной веранде. Со спины ее прикрывал разлапистый фикус, а напротив столика деревянная ширма с тонкой резьбой не позволяла ни подслушивать, ни подглядывать. Самый дальний угол, удобно и прилично.

Наглость, с которой я устроилась на соседнем стуле, Розалию слегка удивила, но не напугала. Сразу видно, что она не в курсе семейных дел.

— Госпожа Мещерская? Чем обязана? — выгнула она тонкую, редкую бровь.

Сегодня госпожа Воронцовская выглядела относительно бодро. Даже румянец на щеках проявился и вроде бы настоящий, не косметический.

— Простите, что позволила себе небольшое вторжение, — скромно улыбнулась я. — Много вашего времени не займу. Дело в том, что у меня есть серьезный разговор к вашему деду.

— Хотите интервью взять? — «догадалась» Розалия. — Сразу предупрежу, дедушка нелюдим и не очень любит выходить в свет. Так что вряд ли он согласится.

— Не совсем. Это касается будущего всей вашей семьи, так что, полагаю, он не откажется уделить мне несколько минут его драгоценного времени.

— Нашей семьи? — мило нахмурилась барышня Воронцовская. — Произошло что-то дурное?

— Пока нет. Но вскорости может, — честно ответила я. И, подумав, уточнила: — Простите, если вопрос бестактен, но не приходил ли к вам свататься некий господин Зимородский?

— Откуда вы знаете? — щеки Розалии залил яркий, болезненный румянец.

Ну, вот и причина ее относительно цветущего вида. Приличный мужчина проявил интерес. Там и до легкой влюбленности недалеко, и тогда убедить барышню в дурных намерениях жениха будет куда сложнее.

— Заметила его интерес на балу. И хочу вас по-дружески предупредить, чтобы вы остерегались этого человека.

— Он… женат? — выдохнула Розалия, смущаясь до слез в глазах.