Запах смерти - Эндрю Тэйлор

Пирсфилд со своим отрядом вернулся уже затемно. Он сказал, что на ферме они нашли меньше добычи и встретили больше сопротивления, чем рассчитывали. Затем его люди разожгли костер, и мы съели свой скудный ужин, состоявший из лепешек и солонины. Винтур, Абрахам, Грантфорд и я расположились на ночлег на некотором расстоянии от солдат иррегулярных войск.

В первую ночь я спал плохо. Земля была жесткой, и я постоянно чесался. Все мои члены болели от непривычной нагрузки. Я ненадолго проваливался в сон и тотчас же выныривал в действительность.

В какой-то момент я полностью проснулся. Переполненный мочевой пузырь, казалось, вот-вот лопнет. Я повернул голову и увидел, что костер все еще горит. Вокруг него сидели несколько мужчин. Они пили вино и вполголоса разговаривали.

Я тихонько поднялся и медленно направился к кустам, чтобы облегчиться. Тусклый свет луны с трудом пробивался сквозь облака и ветви деревьев. Я споткнулся обо что-то мягкое, лежавшее на земле, и едва не упал.

Кто-то застонал возле моих ног. Я наклонился. Нечто бледное и нереальное шевелилось в темноте, и я невольно вспомнил о водяном, которого увидел по приезде в Нью-Йорк в серо-зеленых водах Нью-Йоркской гавани.

Но это был не водяной. Как тогда, так и сейчас это был вовсе не водяной. Я увидел мужчину, распластавшегося на спине, точно лягушка, с привязанными к молодым деревцам руками и ногами. Я видел дрожащие белки глаз. Нижняя часть его лица закрывала тряпка, удерживавшая кляп. Он снова застонал.

Внезапно я услышал за спиной чьи-то шаги. Я резко обернулся.

– Превратности войны, сэр, – хихикнул Пирсфилд. – На Спорных территориях мы должны где только можно извлекать выгоду.

– Кто это такой?

– Проклятый виг, да к тому же жалкий пресвитерианец. У него ферма по ту сторону холма. Я уверен, он где-то скрывает золото. – Пирсфилд пнул лежавшего на земле мужчину сапогом и поспешно добавил: – Как и полезную информацию о перемещении противника поблизости. Он нам все расскажет мало-помалу.

На следующее утро, когда мы снова тронулись в путь, я вызвал Грантфорда на откровенный разговор и спросил его, что он думает о Пирсфилде и его солдатах. Грантфорд отвернулся и сплюнул табачную жвачку.

– Это и есть твой ответ?

Он понизил голос:

– Они не лучше бандитов с большой дороги, ваша честь. Прошлой ночью я слышал их разговоры. Вам знакома эта ферма?

– Та, которую они разграбили?

– Они заперли в амбаре пару работников и подожгли.

– Они что, убили этих людей?

– Сдается мне, что так, – кивнул Грантфорд. – Они даже не знают, чья это ферма.

– Мистер Пирсфилд утверждает, что в свое время ферма принадлежала тори, но теперь перешла к вигам.

– Самая натуральная брехня, сэр. Они вообще не знают, кто этот человек. Да и вообще им глубоко наплевать.

– А тот человек, которого вчера ночью они взяли в плен?

– Сегодня утром он уже стал трупом. На вашем месте, ваша честь, я бы…

– Но ты не на моем месте, – оборвал я Грантфорда.

Мы обедали в придорожной таверне, где не было вывески, чтобы не платить налоги. Судя по размерам заведения, до войны оно наверняка процветало. Хозяин, с бледным видом сновавший туда-сюда, подавал нам все, что было у него в закромах. В доме явно жили женщины и дети – в углу обеденного зала стояла накрытая шалью корзинка для рукоделия, а под стулом лежала кукла, – но мы никого из них не увидели. Пирсфилд не предложил заплатить за обед, а хозяин не стал требовать оплаты.

После обеда я ехал верхом рядом с Винтуром. Накануне вечером он явно перебрал бренди и весь день был мрачнее тучи.

– Я не доверяю этим людям, – прошептал я. – Думаю, мы должны от них отделаться.

– Что? Но почему?

– Они грабители и негодяи.

Я рассказал о том, что видел своими глазами и что сообщил мне Грантфорд.

– У меня раскалывается голова. – Винтур поднял на меня глаза в красных прожилках. – Не спорю, они слегка грубоваты и разнузданны, сэр. Но с ними нам будет безопаснее, чем без них.

– Не могу согласиться с вами, сэр. А вы смогли бы найти дорогу в Маунт-Джордж без них?

– Конечно. Я знаю эту местность как свои пять пальцев.

– Без них мы поедем гораздо быстрее. Безопаснее. Эти люди, если смогут, наверняка нас надуют.

– Они не осмелятся. Когда мы вернемся в Нью-Йорк, мы…

– В том-то и дело. Если мы останемся с Пирсфилдом, то нет никакой гарантии, что мы сможем вернуться в Нью-Йорк.

Глава 48

По-моему, Пирсфилд даже вздохнул с облегчением, когда мы расстались. Похоже, мы связывали ему руки. А поскольку мы не стали просить вернуть нам деньги, которые он получил за наше сопровождение, то он, собственно, ничего не терял.

Итак, мы вчетвером продолжили путь по направлению к Маунт-Джорджу. Путешествие было нелегким, на нашем пути лежали густые леса и скалистые горы. Меня удивила дикость и пустынная безотрадность здешних мест. Несмотря на близость Нью-Йорка, мы практически не видели каких-либо признаков, что здесь живут люди, будь то европейцы, негры или индейцы.

Нам пришлось больше идти пешком, нежели ехать верхом, поскольку мы старались избегать по мере возможности даже самых неприметных дорог. Однажды в нас даже стреляли. Это случилось, когда мы проезжали мимо какой-то фермы к северу от Уайт-Плейнса. А еще нам дважды приходилось ехать окольными путями, чтобы избежать встречи с отрядами милиции повстанцев. Впервые в жизни я осознал, каково это – быть дичью во время охоты. На Спорных территориях я понял, что чувствуют лиса или олень, преследуемые сворой гончих псов.

Винтур уверенно вел нас по местности, которая казалась мне непроходимой. Наша экспедиция вдохнула в капитана новые силы. Несмотря на подстерегавшие нас опасности и неудобства, он пребывал в отличнейшем расположении духа.

– До чего же я ненавижу и презираю город! – признался мне Винтур. – В любой момент готов променять его на деревню. Человек должен иметь возможность вдохнуть свежий воздух полной грудью.

– Не сомневаюсь, – ответил я. – Но человек также должен иметь возможность спать на удобной кровати, есть хорошую пищу и быть избавленным от кровососущих насекомых.

Раскатисто расхохотавшись, капитан заявил, что я такой же чудак, как и мистер Голдсмит, и насмешливо поинтересовался, не хотелось ли мне стать драматургом. В этот самый момент мы как раз вели наших лошадей через дурно пахнувшее болото, где растения цеплялись за щиколотки, а трясина норовила стянуть с нас сапоги.

На третьи сутки после отъезда из Нью-Йорка мы остановились на ночлег в заброшенной деревянной хижине и с наступлением темноты даже рискнули разжечь небольшой костер, так как хижина находилась в лощине в окружении скал.

Мы жадно набросились