Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Этой ночью Мари и Лукас почти не спали. Они были во власти какой-то смутной тревоги, природу которой не могли понять. Они абсолютно не сомневались в своем желании соединить судьбы, а Эдвард лез из кожи вон, предусматривая каждую мелочь и избавляя их от всех хлопот. Все было готово, оставалось только встретить их семьи. Однако мысли Мари упорно обращались к Лендсену и ее приемным родителям, к моменту, когда она сказала им, что выходит замуж…

— Хочешь устроить подлянку, Мари Кермер?

Она резко вздрогнула от грубых слов, которых никогда не ожидала услышать от своего отца, и впервые за прошедший год осознала, как постарел Милик.

Едва свернув расследование в Лендсене, Мари перевелась в департамент криминальной полиции в Париже, чтобы быть поближе к Лукасу, и с головой окунулась в работу. Напрасно она искала себе оправдания, ей хорошо было известно, что это продиктовано стремлением держать призраки прошлого на расстоянии. И хотя она умышленно не взращивала в себе вину, все же иногда проскальзывала мыслишка, что ничего бы не было, не вернись она в Лендсен, чтобы обручиться с Кристианом.

Ее страшила перспектива выйти замуж за Лукаса в том же месте. Конечно, это был неразумный шаг, и она полагала, что отец, чертовски суеверный, тоже понимал это. Но слишком уж близко принял он все к сердцу.

Смешавшись от жестокости Милика, Мари повернулась к матери, которая без лишних движений толкла листья вербены для настойки.

На вид Жанна не постарела, но выражение ее лица было безрадостным, а глаза потускнели. Она будто со всем смирилась.

— Ты ничего не скажешь?

Жанна чуть приподняла голову.

— Со дня, когда ты узнала, что мы не настоящие родители, я всегда была готова к тому, что сейчас происходит.

Мари незаметно вздохнула, расслабилась, но Жанна не закончила.

— Не обманывай себя, Мари, это меня не радует, но я по опыту знаю, что никто тебя не остановит, когда ты что-то вбила себе в голову. — Она замолчала, ополоснула кипятком заварной чайник и продолжила: — И еще я подумала, что лучше будет, если ты сначала узнаешь этих людей, вместо того чтобы идеализировать их.

— Так пусть они приедут сюда на свадьбу! — пробурчал Милик. — И тогда, как сказала мать, выйдет по-твоему. — Он тяжело встал. — Но это будет без меня!

Мари отшатнулась, будто от оплеухи. Она инстинктивно ждала поддержки у матери, но увидела, как Жанна лишь помрачнела и снова принялась за работу, демонстрируя тем самым нежелание вмешиваться.

Слезы отчаяния и обиды подкатили к глазам.

— Ты обманул мои надежды, папа… Так обманул…

Голос ее оборвали приглушенные рыдания, и гнев Милика опал, как пена.

Ему нестерпима была мысль, что его дочь поведет к алтарю кто-то другой, но будь он уверен, что Ирландия поможет Мари обрести покой, он бы смирился.

Согласно обычаю, соединение двух душ должно происходить на земле, откуда родом одна из них, иначе союз распадется. А ведь душа Мари, хочет она того или нет, принадлежит Лендсену.

Никак не Ирландии.

Слезы уже ручьем стекали по щекам Мари.

— Все это сказки, папа, их рассказывают детям, пугают их. Но это неправда…

Он только перекрестился, пробормотав:

— Смилуйся, Господи…

Пронизывающий ветерок вынудил Мари поднять воротник куртки. Внутренний озноб она отнесла на счет недосыпания, но знала, что это не так. Сопровождающий ее Эдвард искоса посматривал на ее напряженное лицо, ее глаза не отрывались от причаливавшего парома. Он взял ее за руку.

— Я счастлив, Мари, встретиться с твоей семьей… Уверен, что церемония будет чудесной и твои родители останутся довольны…

Она признательно улыбнулась ему в благодарность за поддержку и снова стала вглядываться в поток пассажиров, начавших спускаться на набережную.

Первым она увидела идущего вразвалку Пьеррика — грузная фигура, добродушное, вечно улыбающееся лицо. К груди он прижимал свою тряпичную куклу. Сияющая Жюльетта и ее муж Ронан с младенцем на руках шли следом. Совсем молодые супруги, они приняли на себя заботу о тридцативосьмилетнем парне, который сам считал себя младенцем.

Мари помахала им рукой. У нее потеплело на сердце, когда она увидела их радостные улыбки, обращенные к ней. Она повернулась к Эдварду и показала на своих кузенов.

Пока они горячо обнимались, а она представляла их Эдварду, Мари продолжала всматриваться в последних пассажиров. Ронан заметил ее разочарование, когда матросы перекрыли трап.

— Ты знаешь Милика, он так и не решился покинуть свой остров, а у Жанны не хватило духу оставить его одного…

Но напрасными были все слова, которыми они старались смягчить нескрываемое огорчение Мари.

Ведь они не приехали!

Милик не поведет ее к алтарю, Жанна не благословит ее, не прижмет к сердцу.

— Зато здесь я, — проворчал Пьеррик, смачно поцеловав ее в щеку.

Мари нежно улыбнулась ему, вздернула подбородок и внутренне подтянулась: ее приемные родители не захотели приехать, тем хуже для них, теперь-то уж ничто и никто не запретит ей выйти замуж.

Она энергично занялась укладкой багажа в фургон Эдварда, но знакомый голос заставил ее вздрогнуть.

— Че-о-о-рт побери!

Глаза ее расширились, когда она узнала Пьера-Мари, ее дядю по отцовской линии. В Киллморе он был уже два дня, вкушая радости жизни в маленьком портовом отеле.

— Я ни за что на свете не пропустил бы свадьбы племянницы! — заверил он, поворачиваясь к Эдварду.

— Пьер-Мари, мой дядя, брат Патрика Райана… Он отец Жюльетты и дедушка…

— Дедушка?.. Ни за что! Он будет меня звать ПМ, как и все… — принялся разглагольствовать Пьер-Мари, которому хватило всего нескольких фраз, чтобы Эдвард пригласил его пожить в замке.

Отвлекшись завязавшейся беседой, Мари не сразу заметила шхуну, маневрирующую при заходе в порт.

Она тем не менее с первого взгляда узнала двухмачтовое суденышко Кристиана Бреа, а потом разглядела и его самого: глаза его поблескивали мрачным огнем, нижнюю половину лица покрывала двухдневная щетина, лицо отвердело и осунулось. Красавец шкипер так и не утешился, потеряв Мари Кермер, так и не простил Лукаса Ферсена за то, что тот увел у него невесту. И вот он прибыл в Киллмор.

Утром, в день свадьбы.

4

Гидроплан заходил на посадку.

— Все в порядке, дорогая? Если закладывает уши, делай глотательные движения, вот так, понятно?

Отец Лукаса всегда окружал супругу вниманием и нежностью. Болезнь Альцгеймера, уже несколько лет неумолимо разрушавшая мозг его жены, нисколько не повлияла на его чувства к ней. Он боялся, что она откажется от поездки, но ему удалось убедить ее. Он не представлял себе,