"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Она входит в мою диету: икра, шампанское и устрицы. С ней ты никогда не потолстеешь.

— Это точно. Специально для бедных, — сказала Фиона.

— Примерно то же самое и папа говорит. Он меня осуждает. — И как бы нарушая его заповеди, Тесса подняла стакан, присмотрелась к пузырькам и отпила глоток шампанского.

Тесса всегда была склонна ломаться под грузом неприятностей. Отношения между Фионой и ее младшей сестрой демонстрировали типичный пример соперничества близких родственников — и этот психологический феномен Брет нередко припоминал во время их кратких встреч. У их отца, довольно ограниченного человека, было любимое изречение: «Мне нужен результат, а не объяснения», которое, выгравированное на пластинке, висело в приемной его офиса. Он был убежден, что любая форма объяснений исходит из недооценки силы духа его дочерей и его самого.

Тесса быстро поняла, что ей гораздо удобнее играть роль младшей дочери, с которой и спрос невелик, и предоставила Фионе удовлетворять — или порой не удовлетворять — пожелания и ожидания их отца. Тесса всегда предпочитала занимать то место, где от нее ничего нельзя было потребовать. Фиона училась в Оксфорде и читала великих современников; Тесса же сидела дома и увлекалась Гарольдом Роббинсом. Темпераментная, впечатлительная и страстная Тесса все могла превратить в шутку: это был ее способ избегать столкновения с жизнью. Ее собственное безграничное благородство делало ее достаточно уязвимой перед лицом мира, в котором люди были холодны, безжалостны и суровы. И стоило ли ее осуждать, если, живя в таком мире, она порой позволяла себе маленькие фривольные любовные романчики? Ведь она неизменно возвращалась к мужу и дарила ему страстную и преданную любовь. И что с того, если какой-то случайной ночью в постели с этим идиотом — пьяным любовником — тот признался ей, что шпионит для русских? Вполне возможно, то была просто шутка.

— Опиши его еще раз, — сказала Фиона.

— Да ты его знаешь, — сказала Тесса. — Во всяком случае, он-то о тебе все знает.

— Майлс Брент?

— Джайлс Трент, дорогая, Джайлс Трент.

— Если ты перестанешь жевать эти проклятые орешки, я смогу понять, что ты бормочешь, — раздраженно сказала Фиона. — Значит, Джайлс Трент. Конечно, я его помню.

— Обаятельное животное: высокий, симпатичный, вьющиеся седые волосы.

— Он же стар, как Мафусаил, Тесса. И я всегда думала, что он извращенец.

— О нет. Далеко не извращенец, — хихикнула Тесса. Она уже основательно отдала дань шампанскому.

Фиона вздохнула. Она сидела в изысканных апартаментах Тессы Косински в Хэмпстеде, зеленом северо-западном пригороде Лондона, наблюдая, как кроваво-красный солнечный диск опускается за рыжеющую кромку облаков. Когда давным-давно преуспевающие лондонские торговцы и мелкая аристократия отправлялись на воды в чинный и модный Бат, менее преуспевающая публика предпочитала пить свои воды в этом холмистом местечке, которое ныне стало местом обитания удачливых рекламодателей и богатых издателей.

Муж Тессы был владельцем автосалона, занимаясь в то же время разными рискованными делами. А у Джорджа Косински был неоспоримый талант, который неизменно приносил ему коммерческие успехи. Стоило Джорджу купить захудалую компанию, как она немедленно начинала вставать на ноги. Если он вкладывал даже небольшую сумму в никому не известные акции, как его вложение тут же шло в рост. Даже когда он приобрел у местного антиквара картину, на которую никто не покушался, — аллегория, исполненная в тусклой тональности, — как на нее обратил внимание кто-то из гостей Джорджа, и выяснилось, что она принадлежит кисти одного из учеников Энгра. Хотя среди них было достаточно много бездарностей, тем не менее учениками Энгра были мастера, которые потом учили Сёра и Дега. Грубый холст и преобладание белого цвета было настолько типичны для техники Энгра, что попечители одного из американских музеев предложили Джорджу за холст более чем приличную сумму. На другой же день он избавился от него. Джордж с удовольствием занимался бизнесом.

— И ты все выложила папе: мол, Трент говорит, что он русский шпион и так далее?

— Папа сказал, чтобы я все выбросила из головы. — Тесса лениво подтянула к себе журнал в глянцевой обложке.

— Папа порой может быть весьма глуповатым, — с неприкрытым презрением бросила Фиона. Тесса посмотрела на нее с большим уважением. Фиона не собиралась скрывать свою точку зрения, а Тесса — которая время от времени позволяла такие же и даже хуже высказывания в адрес отца, — так и не смогла до конца избавиться от привычек, привитых в детстве.

— Может, Джайлс просто пошутил, — сказала Тесса, которая теперь испытывала чувство вины, увидев реакцию сестры.

— Ты же сказала, что это не было шуткой, — фыркнула Фиона.

— Да, — согласилась Тесса.

— Так да или нет?

Тесса взглянула на нее, удивившись взрыву эмоций, причиной которых оказалась она.

— Это не было шуткой. Говорю тебе, я все из него вытянула… и о русских, и так далее.

— Ну, ясно, — сказала Фиона. — О какой шутке тут может идти речь?

— А что с ним будет? — Тесса кинула журнал в кучу периодических изданий.

— Пока не могу сказать. — Фиона со всех сторон обдумывала возможные осложнения, которые могут последовать в ее жизни. Она смотрела на свою младшую сестру, сидящую на диване, обтянутом желтым шелком; сама она была в облегающем изумрудно-зеленом платье от Гивенчи, в которое Фиона — хотя у нее были точно такие же размеры — просто не могла влезть, — и прикидывала, стоит ли сказать ей, что теперь ей может угрожать физическая опасность. Если Трент сообщит своему московскому контакту, что ему светит опасность разоблачения, вполне возможно, что Москва решит устранить ее. Обдумывая, как лучше это преподнести, она уже открыла рот, но, хотя Тесса выжидающе смотрела на нее, произнесла: — Великолепное платье.

Тесса улыбнулась.

— Ты всегда так отличалась от меня, Фи.

— Не так уж и отличалась.

— У тебя тип «шанель».

— Что это значит?

Поддразнивая ее, Тесса улыбнулась.

— Приталенный силуэт, жакет в унисон с платьем, цепочка на поясе и гардения; все знают, что стиль «шанель»