Операция «Барбадосса» - Майк Логинов

— Слушай, а ты думаешь, что такое вообще возможно? Я имею в виду бомбу, взрыв, — спросил я.

— Видишь ли, Рэй, за последние годы произошло столько всего, казавшегося совершенно невозможным, что добавить к этому списку что-то еще ничего не стоит.

— Ты потрясающая женщина! — Я обнял ее за плечи. — Клянусь, что, если выберусь из этой передряги…

Тони посмотрела мне в глаза.

— Если мы выберемся из этой передряги, — поправила она меня.

Я засунул руки к Тони под майку и взял ее маленькие упругие груди.

— Я так понимаю, о делах мы сегодня больше говорить не будем? — усмехнулась Тони.

— Нет, будем, — возразил я, — но только о наших с тобой делах. Прости меня! Я был идиотом.

— Да, ты был идиотом, — с готовностью подтвердила Тони. — И к сожалению, нет полной уверенности, что перестал им быть.

— Ты совсем не веришь в мое исправление?

— Я на него надеюсь. Но вы, мужчины, — такие собственники.

— А вы, женщины, — нет?

— Не знаю. Я — нет. Думаю, что мужчина и женщина должны давать друг другу некоторую свободу. Нельзя душить друг друга в объятиях!

— Я клянусь больше не ревновать.

— А-ха-ха! Не клянись, Рэй Винавер! К тому же я не против, чтобы ты иногда немного ревновал, — рассмеялась Тони. — К Мамису, например. Но не надо ревновать меня к прошлому, Рэй, это глупо!

— Договорились.

Я вынул из кармана коробочку с кольцом и протянул ее Тони:

— Я прошу тебя принять это.

Тони открыла коробочку и вынула кольцо.

— Мне очень нравится, Рэй! У тебя хороший вкус! — Она надела кольцо на указательный палец и несколько секунд рассматривала его. — Спасибо. — Тони поцеловала меня в щеку.

— Так, значит, ты принимаешь мои извинения?

— Да. Принимаю.

Тони сняла заколку и тряхнула головой, ее длинные черные волосы рассыпались по плечам. Я расстегнул пуговицу на ее шортах. Вжикнула молния. Мои ладони легли на ее крепкие ягодицы. Тони стала стягивать майку через голову. Я не хотел заставлять себя ждать и тоже быстро скинул одежду.

Рэй знакомится с Эмилем Бетскином

На следующий день Тони взяла выходной, и мы отправились в Трелони-Бридж. Когда-то это местечко было обычной рыбацкой деревней, но в конце 1990-х там поселились несколько богатых парней, заработавших деньги во время первой волны доткомов. Они построили себе дома и марину, купили яхты, моторные лодки и гидроциклы. Тут же вокруг этого оазиса богатства открылись несколько дорогих ресторанов и баров, ночной клуб, магазины, торговавшие инвентарем для рыбной ловли. За несколько лет новый Трелони-Бридж превратился в популярное место с рейвами, парусными гонками и даже модными показами.

К счастью, старый Трелони-Бридж никуда не делся. Если вам надоедало смотреть на витрины дорогих магазинов и новенькие блестящие «теслы», вы могли просто перейти по старому висячему мосту через ручей, гордо именовавшийся рекой Роуч, и оказаться в уютном захолустье, словно застрявшем в 1950-х годах. Здесь пожилые седые негры смолили на пляже старые лодки, а возле маленьких деревянных домиков, выкрашенных в яркие цвета, сидели полные женщины и обмахивались бумажными веерами. Время тут текло медленно, с двенадцати до четырех никто не работал. В единственной на весь Трелони-Бридж продовольственной лавке не принимали кредитные карты, а на улицах можно было встретить старые британские телефонные будки, из которых — клянусь, я сам видел! — люди куда-то звонили. В старом Трелони-Бридж чувствовалось какое-то легкое пренебрежение к чудесам цивилизации, это городок, неторопливый и расслабленный, словно подмигивал тебе, мол, не в деньгах и не в комфорте счастье. Он обладал особым обаянием, и я совсем не удивился, когда Тони сказала, что ее давний знакомый по имени Эмиль Бетскин, или просто Милли, с которым она когда-то тусила в Лондоне, поселился именно в старом Трелони-Бридж, а не в новом. Эмиль был на несколько лет моложе Тони и когда-то изучал информационные технологии в Университете Эдинбурга. Он познакомился с Тони на одной из студенческих вечеринок и безответно влюбился.

— Эмиль был очень милый и совсем не наглый, — рассказывала Тони. — Этакий паж прекрасной дамы. Таскался всюду за мной и моей подругой Сарой Кройчик. Мы с ней тогда любили ходить по всяким андеграундным выставкам и концертам инди-рок-групп. Милли вечно увязывался за нами, но вел себя скромно — в разговоры особо не встревал, все больше молчал и слушал рассуждения Сары об искусстве. Потом я уехала из Англии, и он тоже куда-то уехал, не помню куда. А несколько месяцев назад я случайно встретила его здесь, на Барбадоссе.

К этому самому Бетскину мы с Тони теперь и направлялись. Я неспешно катил по шоссе номер три, уходившему на север, а Тони, закинув босые ноги на торпеду, изучала в телефоне карту острова и прилегающих морских районов.

— Так на чем мы остановились? — спросила она, отложив в сторону телефон.

— Ты была сверху, — ответил я голосом сытого кота.

После проведенной с Тони ночи даже перспектива ядерной катастрофы не казалась мне такой ужасной.

— Я говорю с тобой серьезно, Рэй Винавер, — вздохнула Тони, — точнее, пытаюсь. Боюсь, что у нас не так много времени.

— Почему? — спросил я.

— Давай представим, что дело обстоит именно так, как мы предполагаем. — Тони погладила лобовое стекло пальцами ног. — Некие неустановленные лица хотят устроить на Барбадоссе ядерный взрыв и спровоцировать мощное извержение, землетрясение, цунами… Ну, в общем, средней руки апокалипсис. Под видом геолого-разведочных работ они копают шахту, куда должен быть заложен заряд. Так?

— Допустим, что так.

— Проект сложный, капитальный, но с ним нельзя затягивать. Понимаешь? Надо уложиться по возможности в короткие сроки, иначе все может вскрыться. Когда, говоришь, вы начали копать?

Я почесал затылок.

— Точно сказать не могу, но думаю, что месяца два уже прошло.

— Два месяца? Я полагаю, ямка уже готова. Осталось положить в нее сюрприз! — Тони щелкнула пальцами. — Думаю, что судно с грузом должно стартовать с таким расчетом, чтобы прибыть на Барбадоссу к завершению работ на Мауна-Браво. Тут должно быть все точно рассчитано. — Тони покусала губы и задумчиво посмотрела в потолок, словно что-то подсчитывая. — Думаю, наш малыш уже в пути, — заявила она.

— И что делать? Как их остановить?

— Подожди, сначала их надо найти.

— А чем все-таки занимается этот твой Бетскин? — спросил я.

— Живет, — развела руками Тони. — Копается в каких-то своих программах. Он же у нас этот, как его, цифровой кочевник! Айтишник. Может жить где угодно, работать на кого угодно.

Эмиль занимал верхнюю часть старого деревянного дома. По соседству располагался гараж.