Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Увидимся на выходных. Передай привет Зигги! – крикнула она, быстро направляясь к вокзалу.

Кэт предложила вызвать такси, но Вивьен знала, что поезд метро – самый быстрый и удобный транспорт в субботу вечером. Ей нужно было быть на месте как можно скорее. Прежде чем спуститься в метро, она набрала сообщение Тристану:

Мэри звонила. Мелвин в больнице Святого Георгия. Еду туда.

Поднявшись по эскалатору на «Тутинг-Бродвей», Вивьен достала телефон из сумки, чтобы проверить, ответил ли он. Телефон обнаружил сеть. Ответа не было. Вивьен не удивилась: с тех пор как она рассказала Тристану о романе Мелвина с Кристианом и о реакции Мэри, он сильно охладел к Мелвину, особенно когда она упоминала о нем, бормоча что-то вроде «ложь ведет к всеобщему упадку».

Вивьен заходит в вестибюль больницы и останавливается перед большим указателем с перечнем отделений. Рядом она замечает миниатюрную женщину со стрижкой пикси и самыми тонкими запястьями, которые она когда-либо видела. Розовые балетки открывают узкие щиколотки. «Какая изящная», – сказала бы ее мать, или, скорее, выразилась бы по-французски: gracieuse. И как Вивьен еще помнит все эти французские словечки спустя столько лет после смерти матери? А вообще, с возрастом она все чаще думает о маме. Даже тоскует по ней.

– Мэри, – произносит Вивьен, и женщина оборачивается к ней.

Вивьен, сама низенькая, не привыкла смотреть на кого-то свысока, разве что на Чарли. Мэри же на фоне мужа ростом шесть футов пять дюймов, должно быть, выглядела крошечной. И все же в ее взгляде таится сила.

– Вам не обязательно было сюда приезжать, но спасибо, – говорит Мэри. – После расставания у нас больше нет общих друзей, а у моих друзей и семьи, боюсь, теперь нет времени на Мелвина.

– Давайте выпьем чаю? – предлагает Вивьен.

Через несколько минут обе женщины сидят друг напротив друга в больничном кафе, помешивая сахар в чашках.

– Что случилось? – спрашивает Вивьен.

– Я знаю немногое. Кристиан почти ничего не рассказал, что неудивительно. Они были в ночном клубе в Челси, потом поехали к нему домой. Там он вскоре обнаружил Мелвина на полу и вызвал «скорую». Бог знает, сколько он там пролежал. Кристиан признал, что они принимали экстази, но клянется, что не представляет, откуда таблетки.

– Наверное, из какой-то сомнительной партии, – говорит Вивьен. – Врачи нашли в них пара-метоксиамфетамин?

Мэри странно на нее смотрит и подтверждает:

– Да, врач сказала что-то такое.

– Иногда ПМА продают под видом экстази, но оно гораздо опаснее. В последнее время в новостях говорили о нескольких случаях смерти из-за ПМА… – Вивьен вдруг понимает, что бормочет себе под нос. – С ним все будет в порядке? – спрашивает она, опасаясь, что уже знает ответ.

– Не думаю. Говорят, его организм не реагирует. Если в ближайшие дни ничего не изменится, наверное, предложат отключить его от аппарата.

Вивьен смотрит на бледное лицо Мэри, и ее осеняет: раз она все еще замужем за Мелвином, именно она должна подписать документы и согласиться позволить мужу умереть. Эта женщина, которая победила рак, приняла измену мужа и нашла в себе силы сохранить с ним дружбу и поддерживать его, несмотря ни на что… И вдруг Вивьен приходит в ярость. В ярости на этого Кристиана за то, что он дал Мелвину смертоносный препарат; в ярости на самого Мелвина за его безразличное отношение к своему числу; в ярости на того, кто – или что – вообще привел их в «Серендипити» и вынес каждому из них смертный приговор.

– Мне так жаль, – только и приходит на ум Вивьен, и это звучит фальшиво.

– Простите, что вытащила вас сюда. – Мэри смотрит прямо в глаза Вивьен. – Но я подумала, что вы сумеете ответить на мой вопрос.

Вивьен не отрывает взгляда от Мэри, стараясь дышать ровно, чтобы ничего не выдать. Но поскольку Мелвин вряд ли выживет, Мэри, безусловно, заслуживает честного ответа – особенно после всего, что она пережила.

– Что-то такое случилось около трех лет назад, что изменило его, – говорит она. – Он пошел на корпоративный ужин, а вернулся другим. Я не могла понять, в чем дело. Сначала перемены почти не ощущались, потом стали очевидны, и в конце концов все развалилось. Внезапно в его жизни – в нашей жизни – появился Кристиан, и Мелвин наконец признался, что он гей. Но даже расставшись со мной и зажив с Кристианом, он, по-моему, все еще не знал, куда себя деть. Хотя я и представить не могла, что Мелвин когда-нибудь даже прикоснется к наркотикам. В его-то возрасте и после стольких лет работы в полиции!

Значит, Мелвин не рассказал Мэри о числах. Насколько честной должна быть с ней Вивьен? Она только что познакомилась с Мэри и не знает, как та отреагирует и поверит ли вообще. Но она права: после званого ужина Вивьен наблюдала, как Мелвин постепенно теряет контроль над своей жизнью. Предательство по отношению к жене, роман с Кристианом, ночные загулы. Каждую встречу с ним Вивьен видела, как его уносит все дальше в море, навстречу бушующим волнам. В последний раз, когда они разговаривали, а было это на лекции в память о Гордоне, Мелвин рассказал ей про свое «долго и счастливо» – и все-таки казался неуверенным. Он пытался делать вид, что число не тревожит его, но Вивьен подозревала, что все было ровно наоборот. Она пыталась предупредить Мелвина, чтобы он успел все исправить, но этого оказалось недостаточно. Он продолжал убегать от своего числа. И прибежал прямо в капкан.

Глубоко вздохнув, Вивьен рассказывает Мэри о числах, грехах и смертях.

– Теперь из тех, кто был на званом ужине, в живых остались только трое, – заканчивает она, поднимает чашку и делает глоток внезапно пересохшим ртом.

Мэри обхватывает свою чашку обеими руками, которые сильно дрожат.

– Значит, число Мелвина – шестьдесят один? – спрашивает она.

– Знаю, это звучит так неправдоподобно… – кивает Вивьен, но обрывает саму себя.

Мэри молча пьет чай и смотрит в окно на оживленную парковку. В субботний вечер она забита машинами пациентов, врачей и посетителей.

– Если бы я не знала наверняка, что это Кристиан виноват в случившемся с Мелвином, я бы искала убийцу среди гостей, – задумчиво говорит Мэри. – Ресторан, что вы описали, он словно со страниц романа Агаты Кристи, который я читала во время химиотерапии.

– Да, здесь все как в моей любимой книге «Десять негритят». У меня мелькала та же мысль.

– Не возражаете, если я спрошу, какое число у вас?

– Ох, я не знаю. Потеряла конверт вскоре после званого ужина, – бормочет Вивьен отчего-то очень нервным тоном.

Мэри вскидывает