Эдди Флинн - Стив Кавана

– Мистер Пельтье, я хотел бы напомнить вам о вашем профессиональном долге как юриста и представителя системы судопроизводства, а также о клятве говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, которую вы только что дали, – и, имея это в виду, спрошу у вас еще раз: до того, как ФБР опознало Дэниела Миллера как Песочного человека, располагала ли Кэрри Миллер какими-либо достоверными сведениями о том, что ее муж и является указанным убийцей?

– Нет, не располагала.

Присяжные ожидали такого ответа.

В отличие от следующего вопроса.

– Мистер Пельтье, это ведь ложь, не так ли?

Воздух в зале суда словно сгустился.

– Простите? Что-то я вас не понимаю… – произнес он.

– Да что же тут непонятного? Кэрри Миллер знала, что ее муж и Песочный человек – это одно и то же лицо, еще до того, как это стало известно ФБР, и всячески скрывала этот факт – разве не так все было на самом деле?

– Что?!

– Отвечайте на вопрос!

Я не удержался и глянул на Уайта. Он отодвинулся на своем стуле от стола, вытянул ноги, отложил ручку и скрестил руки на груди. На физиономии у него расплылась широкая улыбка. Я выполнял за него его работу, и, по его мнению, всякая надежда на оправдание Кэрри Миллер только что окончательно вылетела в трубу.

– Это возмутительный поклеп, который выходит за все допустимые рамки! – провозгласил Пельтье.

– Правда?.. Ваша честь, я хотел бы представить вот эту последнюю запись в дневнике Кэрри Миллер в качестве вещественного доказательства защиты номер один.

Глава 54

Выдержка из дневника Кэрри Миллер

Без даты

Вот и остальная часть моей истории. Та часть, которую я до сих пор не излагала на бумаге. Самая важная часть.

Выйдя из офиса Отто, я несколько дней не имела от него никаких известий. Дэнни на той неделе уехал по делам, и я поймала себя на том, что игнорирую его звонки и сообщения. Я не хотела с ним разговаривать. Просто не могла, пока не узнаю наверняка, чем он на самом деле занимается, когда говорит, что работает или развлекает клиентов. Хоть в глубине души я и чувствовала себя виноватой, но была рада, что он где-то далеко. Я знала, что не должна так себя чувствовать, но никак не могла выбросить из головы мысль о том, что мой муж может оказаться убийцей.

В четверг вечером, около половины седьмого, мне позвонили. Поначалу я позволила своему мобильному звонить дальше, и только в последнюю секунду глянув на экран, заметила, что это не Дэнни, – это был Отто. Он сказал мне, что его частный детектив только что звонил ему и сказал, что Дэнни ведет себя как-то странно. Отто хотел, чтобы я приехала и посмотрела сама.

Я спросила у него, уж не хочет ли он, чтобы я села в самолет до Сиэтла. Он сказал, что Дэнни не в Сиэтле. Мой муж никуда не уезжал из Нью-Йорка.

Я встретилась с Отто на парковке какого-то нового жилого комплекса в Квинсе. Все больше и больше людей ищут пристойное жилье за пределами Манхэттена, и эти квартиры были выкуплены инвесторами, надеявшимися продать их с немалой выгодой. Отто сказал, что Дэнни и какая-то женщина поднялись в это здание, во вторую квартиру на третьем этаже. Я спросила у него, куда делся его детектив, и он сказал, что уехал, чтобы выяснить, кто проживает в этой квартире. В этот момент я начала паниковать.

Я сказала Отто, что Дэнни мог задумать убить эту женщину. По его виду я поняла, что ему пришла в голову та же самая мысль. Отто сказал, что мне не следует звонить в полицию. Я хотела – ведь там чья-то жизнь была в опасности, но он сказал, что им потребуется слишком много времени, чтобы добраться сюда, и мы должны сначала сами подняться и посмотреть.

Даже сама уже не помню, как поднималась по лестнице. Словно уже была без чувств. Отто следовал за мной. Наконец мы добрались до третьего этажа, оказавшись в светлом коридоре, недавно выкрашенном в белый цвет. Подойдя ко второй двери, мы остановились. Прислушались.

Я что-то услышала. Женщину. По звуку было похоже, что ей больно.

А затем…

Вскрик.

Отто тоже услышал его.

– Он убивает ее! – выкрикнула я.

Отто оттолкнул меня с дороги, отступил назад и бросился вперед, ударив ногой в дверь. Потребовалось три удара, чтобы выбить ее. На сей раз мы услышали, как эта женщина кричит уже и в самом деле испуганно, взывая о помощи.

Я вбежала внутрь, Отто за мной. Я ожидала увидеть стены, залитые кровью. И Дэниела, стоящего над трупом очередной жертвы.

Там, в спальне…

Дэниел и какая-то женщина в постели. Оба запыхавшиеся.

Оба голые.

Он не убивал ее.

У него был роман.

Дэнни посмотрел на меня со смесью смущения и шока.

Женщина встала и натянула нижнее белье. У нее была белоснежная кожа, не считая чего-то черного и блестящего на шее – ожерелья из черного жемчуга. Она натянула через голову топ, влезла в джинсы. Проследила за тем, чтобы ожерелье легло поверх белой рубашки. Сказала, что ей очень неловко, хотя извиняться и высказывать свои сожаления не стала, это я хорошо помню.

Я не могла плакать. Я не могла думать.

Я выставила себя полной дурой. Дэнни не был убийцей. Ложь и поздние возвращения, одежда в стиральной машине… Он просто спал с другой.

Он никого не убивал.

Теперь, когда я как следует рассмотрела эту женщину, то никакой неловкости она вроде не испытывала, несмотря на свои слова. Просто выглядела раздраженной из-за того, что я им помешала. Когда я ворвалась туда, эта женщина не задала ни единого вопроса. Дэниел назвал меня по имени, и она не проявила никакого любопытства. Она знала, кто я такая. Она знала, что он женат.

Я стояла в дверях, дрожа всем телом.

– С дороги! – надменно сказала она.

В течение нескольких предыдущих недель я тихо сходила с ума. Боялась находиться рядом со своим мужем. Вновь и вновь задавала себе вопрос, почему он выбрал меня, а потом пошел убивать ни в чем не повинных людей, и я могла думать об этом часами, а потом говорить себе, какая же я дура, – что Дэниел хороший и добрый человек. Я пребывала в полнейшей растерянности. Сомневалась в своем муже и в собственном рассудке.