Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

— Вы помните подругу Рамоны, Джулию?

— У нас большой дом, и сюда приходит множество людей.

— Насколько я понимаю, Джулия часто ночевала здесь. Мне кажется, вы должны хорошо знать друзей живущих в вашем доме детей.

— Некоторых я знаю. У нас живут очень хорошие семьи.

— А Джулия Уитмайр была «очень хорошей»? В каких отношениях она состояла с Рамоной и ее родителями?

— Она приходила к ним регулярно. Пожалуйста, миссис Лэнгстон ждет вас.

Когда они вошли в кабину лифта, Роган дружески потрепал Хэтчер по руке:

— Неплохо у тебя получается устанавливать контакт с обслуживающим персоналом.

Не все консьержи похожи на Нельсона. Некоторые из них напоминают Джоан Риверс размером с холодильник и готовы бесконечно перемывать косточки жильцам. По сравнению с ними Нельсон представлял собой Форт-Нокс.

Как только двери лифта открылись, напарники увидели перед собой Эдриен Лэнгстон.

Она была одета в бриджи и кофту с капюшоном, поскольку только что вернулась с занятий пилатесом, которые и дали Рамоне возможность залезть в компьютер матери. Сама Рамона предпочла уйти из дома после телефонного разговора с Элли. Она попросила Элли сказать Эдриен о том, что нашла ее блог.

— К сожалению, Рамона, по всей видимости, еще в школе. Я пыталась убедить ее остаться сегодня дома, но она сказала, что не хочет нарушать обычный режим. Она должна скоро вернуться, но если у вас срочное дело, вы, разумеется, можете вызвать ее с занятий. Она учится в школе Касден.

— Благодарим вас, миссис Лэнгстон, — сказала Элли. — Вообще-то мы пришли поговорить с вами. О блоге.

Никакой реакции.

— О блоге под названием «Вторая попытка». Кажется, его полное название «Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, преодолевшей трагедию».

Элли считала себя довольно приличным игроком в покер. Во всяком случае, в течение нескольких месяцев она зарабатывала больше денег в Атлантик-Сити, нежели в Департаменте полиции Нью-Йорка. Тем не менее она не собиралась играть в покер с Эдриен Лэнгстон, у которой, как и у ее консьержа Нельсона, было невозможно что-либо прочитать на лице.

— Вам известен сайт с таким названием? — вступил в разговор Роган.

— О чем идет речь, детективы?

— Мы задали вам простой вопрос, миссис Лэнгстон.

Предыдущим вечером Роган говорил своим сладким голоском, но сейчас он повысил ставку, перейдя на боевой, как его называла Элли, тон.

— А я в свою очередь задаю вам свой вопрос.

Большинство людей от природы склонны подчиняться представителям власти. Они беспрекословно следуют за полицейскими в участок, не будучи арестованными. Они послушно отвечают на вопросы, несмотря на предупреждение Миранды, предоставляющее им право хранить молчание. Они безропотно позволяют производить обыск без соответствующей санкции. По собственному опыту Элли знала, что лишь две категории американцев ведут себя иначе. Во-первых, это закоренелые рецидивисты, которые, глядя прямо в глаза полицейскому, говорят: «Черт бы тебя подрал, козел. Мне нужен адвокат». Во-вторых, это богатые люди. И хотя Лэнгстоны не могли сравниться богатством с Уитмайрами, Эдриен была достаточно состоятельна для того, чтобы потребовать объяснений.

— Мы уверяем вас, — сказала Элли, — что наши вопросы по поводу блога связаны со смертью Джулии Уитмайр. А ваш вопрос, насколько я понимаю, имеет целью защитить неприкосновенность вашей частной жизни.

— Я придаю большое значение неприкосновенности своей частной жизни.

Эдриен принялась поправлять цветы в вазе, стоявшей на столе в центре фойе, хотя они находились в идеальном порядке.

— Это потому, что блог является как бы анонимным? — спросила Элли.

— Здесь есть определенное противоречие, не правда ли? — сказала Эдриен. — Человек утверждает, что хочет сохранить в тайне свою частную жизнь, и в то же время выкладывает в Интернете подробности этой самой частной жизни на всеобщее обозрение.

— Мой отец погиб при ужасных обстоятельствах, когда я была маленькой. Всю мою жизнь мне хотелось, чтобы подробности его смерти остались в тайне. Но два года назад я оказалась в центре внимания со стороны средств массовой информации и рассказала все, что до этого тщательно скрывала. Я пошла на это, чтобы моя мать могла получать пенсию за отца — это долгая история, — и, должна признаться, испытала после этого какое-то странное облегчение. Если бы у меня была возможность сделать это анонимно, с помощью блога, я бы непременно воспользовалась ею.

Элли действительно придавала большое значение неприкосновенности своей частной жизни. Она с отвращением вспоминала эти нелепые интервью. Но, несмотря на ее слова, сказанные Эдриен, она не понимала людей, которые доверяют блогам, «Фейсбуку» и «Твиттеру» интимные моменты своей жизни. Она не испытала никакого удовольствия, предавая огласке свою семейную драму, хотя бы и ради того, чтобы заручиться поддержкой свидетеля, который поверил бы ей. К счастью, это принесло результат.

Эдриен пригласила их пройти в гостиную и указала на большой диван с обивкой в цветочек. Элли опустилась на мягкую плюшевую подушку.

— Думаю, нет смысла отрицать, этот блог действительно мой, — сказала Эдриен. Она расположилась в кресле-качалке, подогнув под себя одну ногу. — В конце концов вы сотрудники полиции. Все эти годы я думала, что мое детство осталось в прошлом.

— Почему тогда вы решили написать об этом сейчас? — спросила Элли и тут же смущенно подумала, что этот вопрос едва ли уместен в первой беседе.

— Кто знает, почему мы делаем то, что делаем. Но, как мне кажется, тут дело в Рамоне. Ей сейчас столько же лет, сколько было мне, когда я сказала своей матери, что меня насилуют. — Она произнесла это слово без всяких колебаний и без тени смущения. — Я помню, как пыталась тогда понять, почему моя мать отказывается верить мне. Она не хотела снова остаться одна. Мой отец бросил ее еще до моего рождения. Она была бедной и в свои сорок выглядела на шестьдесят. Мужчины отнюдь не толпились у порога ее дома.

— Но ведь вы были ее дочерью.

Хэтчер испытывала странное ощущение, говоря с этой женщиной на столь щекотливые темы, после того как уже прочитала в блоге интимные подробности ее жизни.

— Совершенно верно. И, будучи тинейджером, я искренне старалась не ненавидеть ее. Я придумывала всевозможные оправдания. Знаете, это было не так трудно, поскольку меня в то время тоже очень интересовали ребята. И я хотела любить свою мать. Но сейчас…

— Вы уже больше не тинейджер, — сказал Роган.

— Это точно. В детстве непросто разобраться в ситуации, в которой ты оказался. Только с возрастом начинаешь осознавать, что с тобой происходило в реальности. Я, разумеется, понимала, что бойфренд моей матери не должен был приходить ко мне по ночам подобным образом. Но я также