Кольцо Королевы - Александра Торн

если только не умерли от страха, и впрямь подходили, но... ведь добыча так близка! Если джентльмены и миледи из Бюро смогли как-то укротить нечисть и затолкать ее в мальчишку, то, значит, этот фокус можно повторить!

“Черт! Черт!” – это приводило Карло в отчаяние: ответ все время был у него под носом, и если бы он только знал! Если бы знал!

- Тихо! – вдруг крикнул Рибайрак. Адепты смолкли, и в наступившей тишине до них приглушенно донесся звук мягкого прыжка – как будто огромный, тяжелый зверь соскочил с высоты на каменный пол в общем зале.

- Назад, – тут же приказал Карло. – В кухню!

Но было поздно. Двери столовой и щит перед ними сотряслись от мощного удара, а затем за ними что-то полыхнуло, и второй удар, еще более мощный, вынес кусок стены рядом с дверью. Мальтрезе едва успел выставить новый щит перед адептами, а в проеме, в дымке от оседающей пыли появились горная пума и высокая женщина. Глаза пумы горели желтым, глаза женщины – голубым, а в ее руке сверкал зеленый трехгранный корд.

- Guten Tag, – произнесла женщина, переступила остаток стены и вошла в столовую. – Сдафайтесь.

- Послушайте! – возвысил голос Ретцель. – Давайте договоримся! Здесь есть слуги, то есть материал для жертвоприношения имеется...

- Nein, – непреклонно заявила консультантка. – Никаких шертвоприношений.

- Да че с ними разговаривать! – раздался из пролома грубый голос. – Передушить и вся недолга!

В ответ кто-то из адептов (если бы Карло разглядел кто, то свернул бы недоумку шею собственными руками!) метнул в консультантку шаровую молнию. Женщина отразила ее рассеивающим заклинанием, а пума одним могучим прыжком перелетела через щит и врезалась в бартолемитов.

- Стойте! – взвыл Мальтрезе. – Прекратите!

Но было поздно: консультантка отскочила от пролома, и внутрь ринулись агенты Бюро. Еще минуту назад их было вдвое меньше, чем адептов, но пума лихо сокращала преимущество в численности – когда Карло наконец швырнул ее в стену, применив Motus, на полу осталось лежать три растерзанных трупа. Его немного утешило лишь то, что одним из них был Рибейрак.

На Мальтрезе набросились двое агентов и принялись теснить в угол. Маневрируя щитом, используя то огненные заклинания, то Motus, Карло не подпускал их к себе, но вырваться из клещей ему не удавалось. Наконец он обрушил на агентов удары шипастой ледяной цепи, сбил с ног одного, проломил череп второму и укрылся за грудой перевернутых столов.

Случайно выглянув в окно, он увидел, как по стене башни с Магелот ползет какой-то человек, а двое суетятся внизу. Сначала Карло не понял, кто эти самоубийцы – а потом его озарило. Ему стало ясно все: и настойчивые попытки агентов влезть в замок, и их участие в драке, и атака диверсионного отряда. Все это всего лишь отвлекало внимание от самого важного!

Но с этим Карло уже ничего не мог поделать. Он мог лишь наблюдать, как лезет по башне какой-то тип, и помогать свои людям отражать атаки агентов... либо же наконец принять меры, чтобы спастись самому, поскольку сражение уже было проиграно. Никто не устоит против нечисти.

Разве что маленький джилах с его поразительной силой воли...

И тут вдруг произошло нечто странное. Сначала по разгромленной столовой прокатилась волна тяжелого воздуха, так что стало трудно дышать, а потом грянул беззвучный взрыв. Все стекла тут же вылетели, брызнув мелкими осколками, причем снаружи внутрь. Столы, стулья, скамьи, буфет – все, что еще было не сломано – подлетели к потолку, а затем врезались в стену, где уже и так был пролом. Людей смело, словно бумажные фигурки. Мальтрезе спасся только потому, что успел выкрикнуть “Volare mea!”, и вцепился в толстую цепь, на которой свисал с потолка светильник. Даже под весом мужчины цепь замотало из стороны в сторону, а когда болтанка прекратилась, на замок и двор опустилась тьма.

***

С высоты башни Элио видел все: зрение Магелот было намного острее, чем у человека, и покровы невидимости не могли ее обмануть. С горечью джилах наблюдал за тем, как двадцать агентов идут на смерть, приближаясь к замку, и что хуже всего – трое, Диего, Диана и капитан Бреннон двигались прямо к башне Королевы.

“Они все умрут, – подумал Элио. – Они все умрут из-за меня! Снова! Как все те люди в Эсмин Танн!”

Но что он мог сделать? У него не было ничего... кроме тайны, которую он так и не разгадал: почему Магелот боялась, что он умрет? Мысль о том, что заклинание Аль-Кубби связало их так прочно, что сделало Королеву смертной, Элио отверг как очевидную глупость. Но почему тогда? Разве его смерть не принесла бы нечисти освобождение?

- Приближаются, – удовлетворенно заметила Магелот. – Двадцать штук! Правда, пятеро сбежали через дыры, и лоханка с другими тоже уплыла... ну да ладно, я до них доберусь потом.

“Прогони их!”

- С чего бы? Это добыча! К тому же ты обещал мне много в обмен на одного, и я слово сдержала, хоть один и был вкусным.

“Они тебя убьют”.

Магелот расхохоталась. Элио почувствовал себя очень глупо и разозлился. Дымный хвост обвился вокруг клетки, не касаясь знаков, и Королева вдруг спросила:

“Ты что, беспокоишься за меня, маленький смертный?”

Романте так растерялся от того, что ей вообще могло прийти это в голову, что выпалил:

“Ну ты же помогала мне, спасла от Мальтрезе, хотя могла этого и не делать!”

“Уж не потому, что ты мне нравишься”, – фыркнула Магелот.

“Даже если и так, то неблагодарность – один из худших грехов. Он пятнает того, кто неблагодарен – неважно, по отношению к кому”.

“Благодарность”, – задумчиво повторила нечисть. При этом Элио заметил, что с периметром, в который ее заключили Мальтрезе и адепты, происходит что-то не то: он медленно расширялся, словно некая сила давила на его стенки изнутри... некая! Вот почему она не попыталась открыть щель на ту сторону! Свежеприобретенные силы после поглощения восьми человек Магелот тратила на освобождение!

“Не волнуйся, – сказала она. – Ни те снаружи, ни эти внутри не смогут меня убить. А пока я жива, ты тоже в безопасности”.

Целый вихрь мыслей пронесся в сознании Элио, и он выпалил:

“Они могут убить меня!”

“Что?!”

“Мое тело все еще смертно, и его можно уничтожить”.

По сознанию Магелот прошла такая наэлектризованная волна беспокойства, что клетка Намиры заискрила.

“Да с чего бы