"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Счастлив, хоть тебя и бросила невеста, весь твой бизнес тебе не принадлежит, а один из твоих самых близких друзей убит?

Белла решительно нанесла ему последний удар:

– Пора бы нам поболтать, Ричард. Согласен?

Глава 23

Он отвел нас к малой барной стойке, которая в это время дня была всеми забыта. Описать вам то отдельное помещение было бы сложно, потому что стены его украшали лишь несколько весел для гребли да старая фотография короля Эдуарда в рамке. Комната под стать пабу. Самым необычным украшением ему служила вывеска перед входной дверью, на которой была изображена буквальная иллюстрация названия.

– И чем же я могу помочь? – Тон у Ричарда был высокомерный, как будто мы донимали его своим присутствием.

– Ну, для начала расскажи нам, что произошло у вас с Люсиндой. – После первого дела нашего едва оперившегося хобби Белла поняла, что с холодными собеседниками лучше использовать холодный тон.

– Это вроде бы не ваше дело.

Белла сменила подход на милость.

– Ричард, ладно тебе! Нам-то ты можешь доверять! Мы не причиним тебе вреда, мы просто хотим поймать убийцу.

Он всего на секунду перевел взгляд на меня и, видимо, решил, что с Беллой ему беседовать приятнее.

– Ладно. Я отвечу на ваши вопросы.

Белла многозначительно прокашлялась и начала:

– Еще совсем недавно ты был помолвлен с Люсиндой Хитон. Как мне казалось, вы были счастливы вместе и даже начали рассылать приглашения на июльскую свадьбу. Три недели назад деревня узнала, что ваша помолвка разорвана, но никто так и не знает почему. Нам лишь косвенно известно, что дело в каких-то стихах, но Люсинда молчит. Расскажи нам, что случилось.

– Это все просто ужасное недопонимание. Я пытался убедить ее, что ничего не было! – Он оттянул ворот хлопковой рубашки под норфолкским пиджаком[309]. В пабе жарко точно не было, так что неясно, с чего ему вдруг потеть.

– Попробуй теперь убедить нас, – сказал я. По-моему, Ричарду это предложение не понравилось.

– Хорошо… Так. – Ричард был на год младше нас с Беллой, но у него на лбу уже проступили морщины, будто он в этой жизни слишком много нервничал. Морщины эти углубились, пока он думал над ответом. – Поймите, она втемяшила себе, что я… – Он попытался подобрать приличные слова для того, что собирался сказать, но таких, видимо, не нашлось, потому что сказал он: – Что я связался с какой-то потаскушкой.

Я посмотрел на Беллу, чтобы проверить, смогла ли она сохранить серьезное лицо. Поклон ей за это.

– Была ли у нее на примете какая-то конкретная потаскушка? – максимально вежливо уточнила она.

– А ты спутался? – менее вежливо уточнил я.

– Имен Люсинда не называла, но намекнула, что все знает. – Как-то слишком запутанно это прозвучало, но Ричард, слава богу, уточнил: – Дело в письмах, которые мне недавно пришли.

– Письмах? – спросила Белла с восторгом.

Ричард замотал головой:

– Нет, нет, не таких, без угроз! В них просто были стихи. Стихи о любви, если говорить точнее.

– Сонеты? – Я уточнил просто потому, что сам любил такие стихи.

– Иногда да.

– Хорошие? – Я не мог отпустить эту тему, за что Ричард презрительно на меня посмотрел.

– Я не стал оценивать их литературную ценность, но рифма там была, и автор, очевидно… – Он замолчал и выполнил за меня мою задачу: вернул диалог в нужное русло. – Извини, ты хотел, чтобы я тебе поэта хорошего посоветовал или рассказал что-то, что потенциально приведет к убийце?

Я не стал признавать, что меня, бывает, заносит, когда речь заходит о словесном творчестве, и вместо этого соврал:

– Мы, детективы, понимаем, как иногда даже самая незначительная деталь может стать важнейшей уликой.

– Стихи были неплохие. Местами хорошие, автор явно потрудилась. Но, клянусь, у меня ни с кем, кроме Люсинды, нет отношений. Она нашла одно письмо как-то в коридоре и впала в истерику. Теперь свято верит, что я за ее спиной кого-то соблазнил. Я пытался убедить ее, что кто-то ошибся адресом, но Синди и слушать меня не желает.

Пора было Белле подключиться к разговору, и вопрос она задала очень важный.

– Почему она сразу решила, что стихи написаны именно для тебя? Было в письмах что-то, указывающее на это?

Ричард весь сжался и заерзал, словно ему стало дико неудобно.

– Ну, да. Да. В одной из строчек было что-то типа: «О, Ричард, свет моего бренного мира, глаза твои как два дивных сапфира».

– Да, и с чего Люсинда взяла, что ты изменяешь?

За этот комментарий я получил локтем в бок от своей дражайшей напарницы.

– Что было дальше?

Ричард достал из верхнего кармана пиджака платок и промокнул лоб. Повторюсь, жарко в пабе не было.

– Она ударила меня, конечно же.

– Люсинда тебя ударила? – Не думаю, что этот вопрос Беллы был нужнее моих язвительных ремарок, но Ричарда он отрезвил.

– Именно так. Она пришла в ярость. Сказала, больше не может мне доверять. Почему-то тогда я по глупости решил показать ей остальные письма, надеясь, что они как-то докажут мою невиновность.

– Не сработало?

– Это только все усугубило! Тогда она меня и ударила. Лупила по груди обеими руками. Сказала, что всегда знала, даже в юности, что мне интересно только покутить. Я не ожидал нового удара, но она мне влепила прямо в челюсть. Правильно говорят – Люсинда хороша во всем, даже дерется отменно.

Вдруг Ричард совсем упал духом и громко простонал.

– Это мне в ней и нравится. Она такая талантливая. Еще и красивая, добрая, любит всех – и детей, и стариков!

– Тогда зачем ты спутался с этой поэтессой? – Я хотел поймать его с поличным, но не вышло.

– Спутался? Мариус, ты выворачиваешь мои слова. Я же сказал, я не знаю, кто написал эти стихи. Я бы никогда не предал Люсинду. У меня сердце болит из-за всего, что ей приходится переживать.

– Бедняжка! – Белла все же не окончательно растеряла свою мягкотелость, но я уверен, еще пара трупов это исправит.

Настала моя очередь играть серьезного детектива, пока она щебетала над разбитым сердечком нашего друга.

– Хорошо. Если у тебя не было никаких порочных связей с этой поэтессой, почему, по-твоему, она слала тебе свои стихи?

Ричард снова повернулся к Белле и заговорил более серьезно:

– Ответ очевиден. Чтобы рассорить нас с Люсиндой. Я убежден, что кому-то настолько опротивела мысль о нашей свадьбе, что он решил нас рассорить.

– Вполне возможно, – начала Белла. – А почему ты не думаешь, что в тебя и правда кто-то влюблен? – Она сказала это потому, что Ричард был красивым парнем и