Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

в комнате для допросов полицейского участка, периодически отхлебывая кофе из пластикового стаканчика. Я думал, что он в точности напоминает кофе из автомата в больнице — тот кофе, который стал поводом для нашего первого разговора с Чарли в день знакомства. Это было невыносимо, и я поставил стаканчик на стол.

Полицейский, принимавший заявления, выслушал начало моей истории с невозмутимым лицом, а потом прервал. Двадцать минут спустя, когда я уже успел пожалеть, что пришел, и собрался уходить, парень в костюме, который в рекламах обычно называют «элегантным, но недорогим», жестом пригласил следовать за ним. Это был детектив-констебль Дэвид Мозли. Я видел достаточно полицейских сериалов, чтобы понять — это детектив самого низкого ранга, и он производил впечатление человека честолюбивого и жаждущего повышения. Мозли провел меня в комнату для допросов, и я показал пакетик с героином, а затем начал историю с начала. Пока я говорил, детектив внимательно смотрел на меня, периодически переводя взгляд на пакетик с порошком, лежавший на столе между нами. Затем вышел и отсутствовал еще минут двадцать.

Наконец Мозли вернулся. На этот раз с планшетом. Он облизал кончики указательного и большого пальцев и открыл гаджет.

— О’кей, мистер Самнер. Давайте пройдемся по всей истории еще раз. Для начала расскажите, как и где вы нашли то, что вы считаете героином, и как, на ваш взгляд, это связано со смертью Карен Джеймсон.

Когда он выходил из комнаты, то унес пакетик.

— Вы хотите сказать, что это, возможно, не героин?

— Нам нужно это проверить.

— Вы имеете в виду — сделать анализы?

Он откинул голову и издал странный горловой звук, а затем снова уставился на меня.

— Прошу, повторите еще раз, как вы нашли его.

Итак, я заново стал рассказывать, а затем вернулся к началу и поведал всю историю с самого начала еще раз. Я старался оставаться спокойным, но сердце просто выпрыгивало из грудной клетки, когда я говорил, в чем подозреваю Чарли: от убийства Карен с помощью героина, найденного в моей квартире, до взлома квартиры Харриет и нападения на Кристи, подставы Виктора и вообще всего прочего, что случилось со мной и вокруг меня в течение последних пары месяцев. Мой голос дрожал, когда я говорил о встрече с Фрэзером, о том, что услышал от Кристи в больнице, и о вспышках ревности Чарли. Я говорил, а детектив Мозли все записывал. Он писал еще несколько минут после того, как я закончил, и у меня было время, чтобы перевести дыхание.

Он откинулся на спинку стула и стал постукивать ручкой по столу.

— Это просто каскад обвинений, — сказал он наконец.

— Я знаю, — я закрыл лицо руками, так как ненавидел все, что происходит. — Но могу предоставить доказательство только по убийству Карен.

Детектив приподнял бровь:

— Доказательство?

— Ну, то есть в этом случае есть свидетельство. Наверное, на этом и надо сосредоточиться.

Меня остановил его взгляд.

— Оставьте детективную работу нам, мистер Самнер.

— Извините.

Он снова постучал ручкой, просмотрел свои записи.

— Насколько хорошо вы знаете эту женщину, Чарли Саммерс?

— Я вам уже говорил. Она моя девушка. Или была моей девушкой.

— Хм-м… Вы можете описать ваши отношения как близкие?

— Ну да.

Мозли невозмутимо молчал, словно ожидая еще чего-то. Но я подозревал, что эта пауза была всего лишь психологическим приемом. Наконец сдался и добавил:

— Очень близкие.

Он снова поднял бровь:

— А покойная Карен Джеймсон — это ваша бывшая девушка?

Я посмотрел прямо ему в глаза:

— Она не была моей девушкой. Но отношения у нас были достаточно интимные.

— И они продолжались до конца?

— Нет. Не в этом смысле.

— Так почему мисс Саммерс ревновала настолько, что захотела ее убить?

— Я уже говорил. Потому что Чарли одержима ревностью. Я делал работу для Карен, и Чарли, должно быть, сердилась из-за этого.

— Должно быть? Она не говорила вам, что сердится?

— Ну, так напрямую это не звучало.

Не знаю, на что я рассчитывал, но явно не на такую реакцию. Я ожидал, что полицейские проявят интерес к этому делу, будут мне благодарны, поймут, в конце концов, мою трагедию и боль. Каким же я был наивным! В их понимании эта история звучала как выдумка лунатика или фантазера. Но пакетик героина был реальностью. Полиция ведь должна принять это в качестве аргумента?

— Хорошо, — сказал Мозли, — повторите, пожалуйста, еще раз ту часть своей истории, которая касается смерти Карен Джеймсон.

— Вам надо поговорить с Гарольдом, — настаивал я. — Он живет на первом этаже в том же здании, где жила Карен. Он должен был видеть Чарли… — я сделал паузу, так как не хотел упоминать весь этот бред про ауру. — И еще с Виктором Кодсалом. Карен говорила ему, что к ней приходила Чарли.

Пока я горячо втолковывал это детективу, тот занимался рисованием спиралей и звездочек на полях своих записей, а когда я закончил, произнес:

— О’кей, спасибо. Предоставьте это дело нам.

Он встал, и я выжидательное посмотрел на него.

— Что вы собираетесь предпринять?

— Мы поговорим с мисс Саммерс.

Я уже дал ему информацию о ее местонахождении и адресе.

— Вы свяжетесь со мной?

— Непременно.

* * *

Я стоял перед полицейским участком, понятия не имея, что же делать дальше. Чарли вернется в Лондон через несколько часов. Я знал, что она поедет прямо ко мне. Но не мог же я быть там, по крайней мере теперь, когда я нашел героин. Надо направить ее куда-то в другое место. У меня не было выбора: придется солгать.

Послал ей сообщение:

«Привет, Чарли. Вынужден покинуть квартиру. Подозревают утечку газа. Может, ты пока побудешь у себя? Напишу, как только все наладится».

Она ответила буквально сразу:

«О боже, какой кошмар. Увидимся позже».

Я пошел в кафе, но сел снаружи, перед входом, несмотря на холод. Таким несчастным я не чувствовал себя с момента смерти родителей. Таким жалким, ничтожным. Как будто все мои эмоции прокрутили в центрифуге и теперь внутри остались лишь сухие ошметки, болтающиеся в хаосе. Не знал, что сердце может буквально физически болеть от эмоциональных страданий. Но оказалось, так бывает.

Я только что потерял женщину, которую любил, женщину, которая делала меня счастливым. Что бы она ни сделала, я все равно любил ее. Нельзя взять и отключить чувства, как воду в кране. Любовь так не умирает. Посмотрите на всех мужей и жен, которые продолжают защищать супругов, безусловно, виновных в самых ужасных преступлениях. Вспомните матерей, которые защищают своих сыновей-убийц. Знание того, что твой близкий человек виновен, не отменяет любви. Любовь