Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»

я удалялся, чтобы не видеть все муки, на которые колодец времени обрекал всякого, кто попытался бы по своей воле изменить ход исторических событий. В инструкции об этом, кстати, не было сказано ни слова.

Любители путешествий в прошлое действительно могли только наблюдать за событиями, но это не касалось меня — бывшего патрульного, владевшего всеми приемами превращения видимого в реальное.

Именно из-за этого и возникали ситуации, чреватые для меня смертельным риском.

Как-то, помню, бухнулись мы с потенциальным покупателем на глубину двенадцати тысяч лет и оказались в Атлантиде в период наивысшего расцвета этой удивительной империи. Будучи патрульным, я провел в Атлантиде несколько успешных операций по исправлению истории, и теперь с любопытством осматривался, узнавая знакомые места, в то время как потенциальный покупатель крутил головой, ничего не соображая и не понимая даже, нравится ему здесь или кривые стены домов, скошенные под углом в сорок пять градусов, навевают ужас.

Пока потенциальный покупатель (кажется, его звали Боря Милькис, но не ручаюсь за точность) стоял, разинув рот, я увидел, как неподалеку от нас два дюжих атланта ростом метра по четыре пытаются рекрутировать в евнухи парнишку, еще даже не достигшего возраста зрелости. В отличие от Милькиса, я знал, что эта деятельность противозаконна: евнух императора — должность, конечно, почетная, но сугубо добровольная. Вообще-то не мое дело было вмешиваться, но, сознаюсь, не сдержался.

Милькис все еще стоял с раскрытым ртом, а я храбро бросился на обидчиков молодого поколения и врезал одному в ребро, другому в пах, а третьему...

«Позвольте, — успел подумать я, — а третий-то откуда взялся? Их же двое только что было — парнишка не в счет!»

...А третьему я врезал в солнечное сплетение, отчего тот согнулся и отлетел к стене здания Совета Высшей Нервной Деятельности, возле которого мы как раз находились.

— Аркабаз! — прокричали атланты ритуальное ругательство и бросились наутек, поскольку в столице каждый знал: посягнуть на достоинство императорских стражей могли только более высокопоставленные императорские же чиновники, и правило это не знало исключений. Получив от меня по первое число, оба стража решили, что степень моей приближенности к императору очень высока и у меня есть законное право лишить их добычи.

Двое ретировались, а третий остался. Он уже оправился от моего удара, выпрямился и... Вот тут я охнул: передо мной стоял Иона Шекет собственной персоной с бляхой патрульного на отвороте модной атлантической рубахи. Я, получивший удар в живот, конечно, тоже узнал меня, этот удар нанесшего. И я крикнул себе, чтобы я немедленно убирался туда, откуда свалился, поскольку иначе возникнет парадокс и всю историю Атлантиды придется выворачивать наизнанку и переписывать заново.

Я и сам это понимал, мог обойтись и без собственной подсказки. Но ведь задачи у меня и у меня были разными. Патрульный Иона Шекет должен был уберечь Атлантиду от вмешательства, а рекламный агент Иона Шекет обязан был всучить клиенту аппаратуру колодца времени.

И оба мы понимали, что никто из нас не пойдет на попятную — нам ли, черт побери, не знать самих себя!

«Ну что ж, — рассудил я, — патрульный Иона Шекет — это ведь мое прошлое, я уже вышел из этого возраста, я больше не служу в Патруле времени, так что если я прибью на месте самого себя, нынешняя моя жизнь от этого не изменится».

В то же время я понимал, что я, стоявший передо мной, рассуждал примерно таким образом: «Этот тип — мое будущее, так что если я его сейчас прибью, ничто не помешает мне, двигаясь вперед по жизни, стать тем, кем мне суждено стать».

В общем, как вы понимаете, никто из нас сдаваться не собирался. А тут еще и потенциальный покупатель пришел в себя, закрыл наконец рот и решил помочь. Правда, пока не сообразил — кому именно. Впрочем, к счастью для нас обоих, вмешаться Миль-кис не смог бы все равно, поскольку еще не заплатил за предложенный ему товар.

— Хоп! — заорал я и бросился на себя, собираясь покончить с собой ударом в висок.

— Арра! — заорал я-другой и бросился вперед, собираясь заехать себе ногой в челюсть.

Мы столкнулись и покатились в разные стороны, не причинив себе ощутимого вреда, поскольку прекрасно знали все эти приемчики — и удар в висок с налета, и контровой в челюсть. Надо было сразу сообразить, что в драке между нами возможна только боевая ничья, но мы все-таки минут пять пытались тузить друг друга, не сумев причинить даже легкого ушиба.

— Стоп! — воскликнули мы одновременно и отпрыгнули друг от друга на безопасное расстояние.

— Послушай, Иона, — сказал я примирительно, — давай не будем мешать друг другу. Ты обязан охранять историю Атлантиды от вмешательства диверсантов и инопланетных разведчиков, так ведь? Можешь не отвечать, я прекрасно знаю, что так, поскольку сам был тобой несколько лет назад. Так вот, я теперь работаю рекламным агентом и продаю колодцы времени индивидуального пользования с правом визуального обзора, но без права вмешательства.

— Вот как? — спросил я, глядя на меня недоверчивым взглядом. — Этот парень, значит, не диверсант, а покупатель?

— Милькис? — сказал я, глядя на меня укоризненно. — Да он из колодца не выберется, это не предусмотрено конструкцией. Не обращай на него внимания.

— А почему ты полез в драку с дворцовыми стражами? — все еще не доверяя мне, спросил я. — Уж ты-то должен знать, что это — прямое вмешательство в прошлое.

— Да? — удивился я. — Стражи, между прочим, занимались противозаконным рекрутским набором.

— Да? — удивился я. — Если ты прав, то поступок твой — единственно правильный, я бы и сам поступил так же на твоем месте.

— На моем? — удивился я. — А сейчас ты на каком месте?

— На моем, — ответил я и удивился: — А ведь верно: я сейчас на моем месте, как и надлежит быть.

После чего мы некоторое время выясняли, кто из нас должен говорить о себе «я», а кто — «ты». Милькис с обалделым видом смотрел на нас из колодца и наконец пришел к долгожданному решению:

— Беру! — закричал он. — Плачу наличными!

— Прощай, еще встретимся! — сказал я себе и, оставив себя разбираться с дворцовой стражей, бросился в колодец.

Сделку мы оформили быстро, клиент остался доволен, но я в тот день долго размышлял о том, что бы могло все-таки произойти с историей рода Шекетов, если бы я успел двинуть себя прямым в висок.

Было бы это самоубийство? Или убийство при исполнении? Или сопротивление с неоправданным применением силы? Решайте сами — я не нашел ответа на