Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

покуда не разбежалась. Вера у него какая-то свойская, отовсюду понадерганная: не слово Божье, а слово Джонсово. По-евонному, без страданий с Иисусом не воссоединишься, так шо крестил он сурово. Окунет в воду и держит, покуда света белого не взвидишь. Шоб вы понимали… Было у дьякона двое детишек. Девчушка, из его последовательниц, четырнадцати лет от роду, не боле, родила ему близнецов, а сама померла. Остались у дьякона мальчик и девочка. Решил он их окрестить. Пришел на берег реки, взял по младенцу в каждую руку – и в воду. Держал-держал, покуда не утонули, и привет. Вот с тех пор у него беды с башкой, да и раньше, небось, не больно-то было лучше.

Лори смотрела на воду, обняв руками колени, и представляла, как искажаются в крике два младенческих личика, как в рот заливается вода, пока пальцы их отца, как когти, сжимают хрупкие тельца.

– Ему самое место в тюрьме, – сказала Лори. – Или в психушке.

– Агась. Но вы просто не знаете Бийц. Тута все иначе. И река течет иначе, и порядки иные, не те, шо в большом мире. Да и нету, ежели подумать, в нашей долине никакого порядка.

Базз замолчал, уставившись вдаль отсутствующим взглядом. Нос лодки раздвигал волны, словно бесконечные занавески, оставляя след – угасающее воспоминание о начале пути.

* * *

Пальцы Базза бегали по струнам, как ловкие паучьи лапки. Другой рукой он прижимал лады, рождая пьянящий, чарующий звук. У него оказался глубокий баритон, мягкий и бархатный.

– Течет в лощине речка, и воды глубоки. Течет в лощине речка, и слезы так горьки… – Аккорды отдавались эхом, подчеркивая мрачность текста. Базз прикрыл глаза и запрокинул голову, словно впитывая песню свыше. – Любовь моя там плачет, за шелестом кедров, волною злой подхвачена у этих берегов…

Эбби раскачивалась под музыку, зачарованная. Лори ее восторга не разделяла. Несомненно, у Базза был талант, но от его песни холодело в груди, словно оттуда вытащили все органы. Песня навевала мысли о горе, самоубийстве, смерти. Лори не хотела, чтобы они крутились в голове, только не сейчас, когда надо проявить себя перед мужчиной, который ей небезразличен. Она сама не знала насколько, но дружеская симпатия – точно не такое сильное чувство… и не такое навязчивое. На это путешествие по реке ее толкнула любовь, пусть и противоестественная. Не хотелось вспоминать о том, что любовь помогала забыть.

Но Базз помогал ей. Без него у нее не вышло бы зайти так далеко, поэтому Лори держала рот на замке и не мешала старику петь. Он закончил, и она испытала облегчение, что старик не завел новую песню. Первые две песни были веселыми, но эта блюзовая баллада задела чувствительную струнку в ее душе.

Они плыли уже несколько часов. На берегу мелькали нежилые хижины-развалюхи, некоторые были полузатоплены. Гнилые доски торчали среди камней, точно использованные зубочистки. Восторг Эбби от плавания малость поутих, и она начала беспокоиться. Лори вручила ей пакетик сока.

– Глоточек виски, – сказал Базз, доставая из кармана брюк фляжку. – Для сугреву.

Он приложился к фляжке и протянул ее Лори.

– Может, потом, – сказала она.

Он пожал плечами и с улыбкой глотнул еще. Лори мысленно поблагодарила старика, что ему хватило ума не предлагать виски Эбби. Но он был прав: надо согреться. Чем дальше они плыли, тем холоднее становилось. Сырая стынь пробирала до костей. Казалось, она исходит от самой реки, от толщи арктических вод и того, что они скрывают. Базз плыл по течению, не включая двигатель, но вода все-таки заливалась в лодку через нос, и каждая капля жалила как ледышка.

Лори поникла. Она замерзла, устала и проголодалась. Ей хотелось домой. Восторг и возбуждение от того, что она выполняет для Эдмунда важное поручение, постепенно развеивались. Да, ей все еще хотелось выполнить задание, но также хотелось, чтобы все это уже закончилось.

– Ну шо, готовы вертать назад? – спросил Базз.

Очевидно, он понял, как Лори устала.

– Нет, – ответила она. – Пока нет.

Но «пока» будет длиться вечно. Она будет двигаться вперед, пока не доберется до цели. Она делает это ради своего мужчины, ради любви, ради всего, что имеет, и не позволит единственному лучу света в ее жалкой жизни угаснуть. Надо побороть змею сомнений, сколько бы та ни плевалась ядом.

«О чем ты? – Лори покачала головой. – Ты не любишь Эдмунда! Или?..»

Она отмечала изменения лишь краешком сознания – так постепенно и незаметно менялось отношение к Эдмунду. Озарение пришло как пощечина. Лори поняла, что ее чувства к нему стали сильнее, даром что она своими глазами увидела, на какое зверство он способен. Может, это из-за загадочного путешествия? Желание довести дело до конца поглотило Лори целиком. Ей нельзя подвести Эдмунда. Он стал ей слишком дорог, настолько, что каждая преграда в пути причиняла боль. Желание ублажить мужчину всем смертям назло… что это, если не любовь?

Лори обняла себя руками, словно это могло помочь ей собраться с мыслями. Базз снова приложился к фляжке, потянулся рукой назад и завел мотор. Лодку дернуло вперед – Лори пришлось схватиться за сиденье. Эбби пошатнулась, но удержалась, издав смешок от толчка. Но она выглядела ужасно измученной и разбитой – бледная как мел, вся скрюченная. Лори попыталась выбросить из головы песню Базза, но слова никак не отпускали. Глядя на сестру, она почувствовала, как подкатывает тошнота, и поняла, что резкий старт тут ни при чем. Тошнота была привычной напастью.

– Сестрен…

– Да, Эбби?

– Тебя отымеют.

Лори ахнула. Посмотрела на сестру, хихикающую в кулачок. Взглянула на Базза. Он, приподняв брови, посмотрел на нее.

– Не говори так, Эбби.

Та фыркнула.

– Сестрену жестко трахнет новый парень. И ей понравится.

– Прекрати!

Эбби смеялась все громче и громче.

– Сестрене нравится трахаться! Сестрене нравится трахаться! Сестрене нравится…

Лори схватила сестру за кофту и встряхнула.

– Что ты заладила? Ты же знаешь, нельзя так говорить. Тем более о сестре.

Эбби подняла на нее глаза. Лори снова ахнула. Глаза сестры изменились – потемнели, зрачки расширились. Бледность лица подчеркивала их – два черных шара, блуждающих в белой пелене. Эбби снова захихикала, показав зубы. Кривые и выщербленные, они блеснули в сумерках. Губы скривились в жестокой усмешке.

– Знаешь, я могу его забрать, – заявила она.

Лори отпрянула.

– Я могу забрать твоего парня, – продолжала Эбби. – Могу забрать его в любой момент, когда захочу. Точно так же, как забрала Дэвида.

Лори судорожно выдохнула, пронзенная болью. Это воспоминание никогда ее не покидало, но она не сомневалась, что оно покинуло Эбби. Годами сестра не говорила о Дэвиде. С той