"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

мозга, которая отказывалась работать. Я напечатал слова «Глава три» на чистом листе бумаги и не сомневался, что за ними последует и все остальное. Но когда Мариусу Куину все давалось легко? Так что вместо слов мысли заполнил все тот же туман, что поселился там с тех пор, как я закончил последнюю книгу. У меня была смутная идея, что должно было случиться дальше, но, когда дело доходило до формирования слов и предложений, из которых должна строиться история, я застревал.

И вот, вместо того чтобы набирать тысячи слов, считая деньги, которые поступят на мой банковский счет и спасут мою семью от нужды, я начал клевать носом и вскоре заснул.

Но уже скоро дядя Стэн разбудил всех соседей громогласным исполнением песни «Вассейлинг»[328]. Он ввалился в комнату вместе со своей музыкальной группой: у мамы в руках был аккордеон, тетя Элли пела, заезжая в комнату на кресле, а Перси выл в такт. Я бы хотел сказать, что обычно они так себя не ведут, но это было бы неправдой.

– Веселого Рождества, мой дорогой мальчик! – поздравила меня мама под продолжающийся музыкальный аккомпанемент. – Когда мы все вместе, нам всегда весело.

Мой отец говорил что-то очень похожее до своего исчезновения десять лет назад, и мне захотелось, чтобы он сейчас был с нами – я мечтал об этом почти каждое утро. Но в семье Куин подобное уныние не поощрялось, так что меня отвели на кухню наслаждаться завтраком из овсяных лепешек, яиц и сосисок, которые приготовил Стэн, пока все остальные спали.

Завтрак перешел в ланч, ланч – в обед, обед – в праздничный ужин, и рождественский вечер вскоре уступил место Дню святого Стефана[329]. Я разделил весьма пышное и праздничное застолье с семьей моего дорогого издателя, и послание, которое я ему отправил, возымело нужный эффект. У Берти дома меня ждала не только сотня фунтов, но и изысканные блюда. Вообще каждый день той недели перетекал в другой, будто деликатесы, которыми мы наслаждались, имели власть над временем.

Между всеми празднествами и увеселениями я ездил к портному, дремал и проводил многие часы ночью и под утро в попытках написать следующую главу. Пока я тратил время на эти бесплодные попытки, я вспоминал наши с Беллой приключения, когда мы были детьми, и старался не слишком радоваться будущей встрече.

Днем тридцать первого декабря я стоял перед зеркалом, изучая свой наряд. Мой новый костюм-тройка был чернее черного, пуговицы на жилете отливали перламутром, как и запонки, и я не мог не думать, что покупка оказалась удачной. Темные кудри не мешало бы постричь, но в кои-то веки они лежали красиво, и в итоге, свежевыбритый после рождественских праздников, я счел, что выгляжу настоящим франтом.

Когда я собрался уходить, моя семья уже стояла у дверей, провожая меня.

– Отец бы тобой гордился. – Дядя Стэн единственный из нас часто говорил о своем брате, и все же каждый такой раз поражал меня, как молния.

– Правда? – спросил я, будто такие простые слова были недоступны моему пониманию, если они касались моего пропавшего отца.

– Ну конечно. Ты отправляешься на роскошную вечеринку. Там будут знаменитые актеры и богатые дамы. – Он явно знал об этом больше меня.

– Разве?

– Ты не слышал про Сесила Синклера? – удивилась мама, когда мое озадаченное выражение не изменилось.

– Нет. А ты?

– Он знаменитость, – сообщила она тем тоном, которым всегда поясняла что-то очень простое. Главный недостаток в жизни с мамой – то, что она все еще обращалась со мной точно так же, как когда у меня выпал последний молочный зуб. – Он играл в том фильме про потайную дверь и еще в том, что про пиратов.

– Ах да, – мягко поддразнил ее я. – Мои два любимых фильма: тот, что про потайную дверь, и тот, что про пиратов.

Тетушка Элли аккуратно развернула свое плетеное кресло и пристально на меня взглянула:

– Мариус, даже я слышала про Сесила Синклера, а я та еще развалина.

– В этом мы явно похожи. – Не зная, что еще сказать, я наклонился поцеловать ее в седую макушку с пучком.

Мама обняла меня, тетушка Элли помахала на прощание, а Стэн передал мне поводок Перси:

– Знаю, ты сможешь выгуливать его время от времени. Внимания много ему не нужно, а вот новые места до сих пор радуют.

– Стэн, я не планировал брать с собой собаку. Это модная вечеринка в загородном поместье, а не пикник в парке.

– Но ты же заметил, что ему в последнее время грустно. – Внушительная ладонь хлопнула меня по плечу, разворачивая к двери. Ай. – А смена места его подбодрит!

Я уставился вниз на своего любимого пса, который действительно выглядел крайне опечаленным из-за моего отъезда. Большие мешки под глазами вытянулись еще больше и как будто собрали два озерца слез. Я знал, что не устою перед его виноватым взглядом, и уже собирался вести своего нежданного спутника в приключениях к машине, но дядя Стэн неожиданно вышел с нами:

– И ты привезешь своей маме автограф Сесила Синклера, договорились? – Он оглянулся проверить, что нас никто не слышит. – Она никогда не попросит, но она обожает его фильмы.

Учитывая, сколько они оба готовили вкусностей для меня, это самое малое, что я мог сделать.

– Сделаю все возможное, чтобы привезти матушке этот трофей.

– Вот и молодец. – Дядя Стэн ущипнул меня за щеку и обнял на прощание. – Счастливого Нового года, Мариус! – пожелал он уже своим обычным низким громким голосом. – В полночь мы будем думать о тебе.

И, напевая, вернулся обратно в дом, а я оказался перед закрытой дверью на морозе. Посмотрел на своего четвероногого спутника, который не выглядел ни капельки бодрее.

– Ну что, готов к безумному веселью на выходных, Перси? Надеюсь, ты взял с собой смокинг к ужину.

Перси ничего не ответил, но он же пес.

Глава 5

Моя сияющая ярко-красная «Инвикта» с двигателем в три литра – прекрасный зверь, я купил ее одновременно с квартирой.

Машину я выбрал прямо как мое нескромное жилище: роскошную, непрактичную и вдобавок обременившую меня внушительными долгами. Становиться успешным писателем в таком нежном возрасте опасно, потому что я уже был достаточно взрослым и мог тратить значительные суммы денег, но еще недостаточно умным, чтобы понять, что они скоро закончатся. Придется довольствоваться тем, что, если мы учимся на своих ошибках, я определенно был на пути к большой мудрости.

Я открыл пассажирскую дверь для Перси, и он с мрачным видом забрался внутрь,