Ночное плавание - Меган Голдин

На пляже внизу детектив Купер карабкался по камням, направляясь к короткому причалу, где была привязана моторная лодка. Он прыгнул в лодку, отпустил канаты и включил двигатель. Они молча наблюдали, как он направил лодку в море, так высоко подпрыгивая на набегающих волнах, что казалось, будто может взлететь.

– Здешнее побережье обманчиво, – пробормотал Элкинс, наблюдая, как моторная лодка рассекает воду. – В одну минуту море кажется спокойным. В следующую – налетает шторм. Люди постоянно гибнут в воде. Береговая линия – это кладбище затонувших кораблей и мемориалов погибшим. Мы, местные жители, с юных лет учимся читать настроение океана, но даже мы иногда ошибаемся.

– Я все время забываю, что вы выросли здесь, – сказала Рэйчел. – Вы рады вернуться?

– Не знаю, подходит ли слово «рад». Я принадлежу этому месту. Я всегда собирался вернуться когда-нибудь, но в итоге сделал это раньше, чем планировал.

– Осмелюсь заметить, что это, безусловно, странная смена карьеры, – сказала Рэйчел. – Вы были очень востребованным адвокатом. Вы зарабатывали состояния. Зачем менять профессию и становиться прокурором, а затем возвращаться в захолустный городок?

– Потому что я лучше сплю по ночам, – ответил Элкинс, наблюдая, как его кузен останавливает моторную лодку и перегибается через борт, чтобы проверить сети. – Ник проверяет лески. Он вернется через несколько минут и отвезет вас обратно в отель. Мне нужно дальше готовиться к суду на следующей неделе.

– Суд может завершиться в понедельник, – напомнила ему Рэйчел.

– Я надеюсь, что Келли справится. В противном случае, – вздохнул он, – вы, возможно, правы.

– Значит, вы тоже думаете, что Скотта могут оправдать, – сказала Рэйчел, читая между строк. – Если Скотт Блэр останется безнаказанным, это будет катастрофой для Келли.

– Для Келли и многих других жертв изнасилований, – сказал Элкинс. – Я мало что могу сделать. Нам нужны ее показания. Без них у нас и дела-то нет.

Его голос звучал измученно, но в нем также слышалась стальная решимость, которая говорила о том, что он не сдастся так легко. Элкинс повернулся к ней.

– Я попросил Ника привести вас сюда, потому что у меня есть просьба об одолжении, – сказал он. – Я провел большую часть вчерашнего вечера в доме Муров, пытаясь заставить родителей Келли понять, что без показаний их дочери дело проиграно. Вот только я не смог до них достучаться. Они совершенно нереалистично оценивают наши шансы на победу без показаний Келли. Они сказали мне, что уверены, что присяжные вынесут обвинительный приговор независимо от того, даст Келли показания или нет.

– Я не понимаю, как присяжные вынесут обвинительный приговор, если доказательства Келли будут изъяты, – заявила Рэйчел.

– Вот именно, – ответил Элкинс. – Вот почему я хотел поговорить с вами. Возможно, этот довод будет иметь больше веса, если они услышат его от кого-то, кто не имеет никакого отношения к делу. Постороннего, – сказал он. – Вы влиятельны. Я полагаю, что Дэн Мур – поклонник вашего подкаста. Может, они вас послушают.

Рэйчел подняла глаза на Элкинса. Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, серьезно ли он говорит. Но видела только собственное лицо в темных линзах его солнцезащитных очков-авиаторов. Словно понимая, что ей нужно подтверждение, он снял очки и прислонился к стальным перилам, чтобы смотреть прямо на нее.

– Если вы считаете, что Скотт Блэр виновен и заслуживает наказания, то поговорите с родителями Келли, Рэйчел. Убедите их позволить дочери вернуться на место свидетеля.

– Мне нельзя вмешиваться… – Рэйчел колебалась. – Я должна быть нейтральным наблюдателем.

– Я могу только попросить, – сказал он. – Решение зависит полностью от вас. Если я что и усвоил за свою жизнь, то это что совесть хорошего человека обычно побуждает его поступать правильно.

– Не буду ничего обещать, – осторожно сказала Рэйчел. – Но я подумаю об этом.

– Я не прошу обещаний.

Они слышали нарастающий рев двигателя, когда Купер вел лодку обратно к берегу по бурным волнам.

– Я хочу прояснить одну вещь, – сказал Элкинс, когда его кузен подвел лодку к шаткому причалу и завязал веревки. – В отличие от Дэна Мура, я не поклонник вашего подкаста. Я не понимаю увлечения людей трагедиями других людей. Это современное подглядывание. Мерзость. Подкасты, подобные вашему, подпитывают эту одержимость. Если бы я мог, судья Шоу никогда бы не позволил вам освещать судебный процесс, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы это знали, потому что, даже если вы заставите Дэна и Кристин Мур выслушать вас, я все равно буду критиковать вас. Я не оказываю услугу за услугу.

Рэйчел оценила честность Митча Элкинса. По крайней мере, она знала, чего от него ждать. Внизу на пляже Купер смотрел на них, как будто спрашивая у Элкинса разрешения вернуться. Элкинс слегка наклонил голову, и Купер пересек пляж и по крутой тропинке вернулся к дому.

Детектив Купер отвез Рэйчел в город тем же путем, которым они приехали, по живописной прибрежной дороге. На этот раз он ехал неторопливо, замедляясь, чтобы показать панорамные виды и достопримечательности. Когда они добрались до окраины города, телефон Рэйчел запищал. Это было текстовое сообщение от Пита о том, что Ханна прислала еще одно электронное письмо.

46. Ханна

Дорогая Рэйчел,

Трудно выразить словами то, что произошло той ночью. Я никогда не записывала это и не рассказывала ни одному человеку. Всю свою взрослую жизнь я пыталась забыть. Воспоминания неизбежно возвращаются. Всегда в самое неподходящее время, когда в моей жизни происходит что-то хорошее. Иногда боль от воспоминаний настолько сильна, что я думаю сдаться. Позволить себе ускользнуть.

Я до сих пор помню вид лесной почвы, неровно покачивающейся под моими босыми ногами, когда незнакомец уносил меня прочь от поляны, от Дженни, зажав в своей стальной хватке. Я не могла закричать или позвать на помощь. Некому было услышать мои призывы. Некому было спасти Дженни или меня.

Я услышала пьяный смех. Мерзкий и жестокий. Кто-то бросил пивную бутылку в ствол дерева. Она разбилась. Раздался смех. Следом разбилось еще больше бутылок, когда они превратили это в игру. А затем жалобные крики. Это была Дженни. Они причиняли ей боль. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить это, меня несли по лесу, как тряпичную куклу, мои ноги беспомощно болтались в воздухе.

– Пожалуйста, – попыталась сказать я. Закрывшая рот ладонь приглушала мои слова. – Пожалуйста, перестаньте ее мучить.

Мы обошли большой ствол дерева. Я слышала, как Дженни скулит, словно раненый котенок, слишком слабый, чтобы издать что-то большее, чем самый тихий крик. Я пыталась