Бойся тишины - Роберт Брындза

сохранил улики – оригинал свидетельства о смерти Джеффри Патрика. В то время я еще не знала, но теперь благодаря вам известно, что вдобавок он нашел в желудке журналиста флешку.

– Сколько же вы заплатили? – У меня возникло скверное ощущение, что сумма была ничтожной, что Уилл продался за бесценок.

Дейзи окинула взглядом своих сопровождающих.

– Не могу вам сказать, но мы действительно собирались оставить его в покое. Он прекрасно понимал, что должен держать язык за зубами. Мы ведь и впрямь были хорошими друзьями, Мэгги, но, нарушив условия сделки, он стал шантажировать даже не меня – он практически шантажировал государство.

– А как насчет моей подруги – Дианы? Вы имеете какое-то отношение к несчастному случаю с ней?

– После смерти Уилла ваш телефон прослушивали. С вашей стороны было неосмотрительным пересылать Диане фотографию письма Уилла, да еще и отправлять ее в Саутуоркский кафедральный собор, хоть этот след и оказался ложным.

– Что будет с Дианой?

– Зависит от вас, Мэгги.

Я закрыла глаза, коснулась своего живота и подумала о крошечной жизни, зародившейся во мне. Меня захлестнули эмоции. Всепоглощающий материнский инстинкт. За последнее время вокруг меня столько людей погибло или серьезно пострадало! Я стольких потеряла, и ничто не вернет их обратно. Если я не подпишу соглашение, могу потерять и своего ребенка – а это значит, что меня ждет глубокое горе и еще больше душевных страданий. Я открыла глаза. Присутствующие сверлили меня взглядами.

– Если я подпишу, все закончится?

– Безусловно, – кивнула Дейзи.

– И в какой-то момент вы не явитесь ко мне с просьбой подделать свидетельство о смерти?

– Не могу обещать этого, Мэгги, но сделаю все, что в моих силах, – ухмыльнулась она.

– Что, если заговорит кто-то еще? – поинтересовалась я. – Например, когда Диана поправится, она…

– Мы уничтожили всю информацию с флешки и оба свидетельства о смерти. Если у Дианы хватит ума, она забудет о том странном письме.

– Что, если Уилл сделал другие копии? Или кто-то обратится в прессу, а в утечке информации обвинят меня?

Дейзи указала на папку, лежащую передо мной.

– Мэгги, все это будет защищено «Законом о государственной тайне». Любая попытка предать это гласности будет заблокирована. «Закон о государственной тайне» не зря так называется. Ваша подпись – здесь и сейчас – навсегда спрячет эту историю под замок.

– Почему вы не заставили Уилла подписать то же самое?

– Он подписал.

Она сделала многозначительную паузу, а я подумала о муже, перед которым когда-то положили такой же документ.

– Так мы договорились? – спросил человек с папкой и достал из кармана пиджака авторучку, напомнив при этом ушлого продавца мобильных телефонов.

Я снова прикрыла веки. При мысли о том, что Дейзи Де Коста все это сойдет с рук, я почувствовала себя больной и опустошенной. Но я хотела защитить своего будущего ребенка. Я сдалась.

– Да, договорились.

Я взяла ручку и, не давая себе шанса передумать, быстро подписала бумагу.

Глава 54

После того как я подписала документ, события стали развиваться молниеносно. Дейзи и команда «костюмов», не сказав больше ни слова, покинули помещение. Меня отвели обратно в палату и велели собирать вещи – меня выписывали. Я не узнала ни одну из дежурящих медсестер. Попросила разрешения принять душ перед уходом, и санитар вручил мне чистую одежду.

Выйдя из душа, я долго рассматривала себя в зеркале. Что же я натворила? Просто сдалась! Но сделала это, чтобы спасти своего ребенка. Ребенка Уилла. Нельзя было сказать, что мой живот стал заметнее, однако гормональные изменения были очевидны, потому что синяки заживали довольно быстро. Я внимательно изучила свое лицо – оно выглядело почти нормальным. Будто ничего и не было. Похоже, шрам над глазом останется единственным напоминанием о пережитом мною кошмаре.

В тот вечер я покинула больницу без осмотра врача – меня просто отвезли в Лондон на такси. Дорога заняла чуть больше двух часов. Я смотрела на дома и машины, проплывающие мимо, на людей, спешащих по своим делам, и не могла поверить, что свободна. Вот только я продала душу дьяволу и никому никогда не смогу рассказать о случившемся. Ни о чем: ни о смерти Джеффри Патрика, ни об Уилле, ни о грязных делах Дейзи Де Коста.

В витринах магазинов переливались разноцветными огнями рождественские елки и гирлянды; я засмотрелась на сверкающие среди торговых рядов огромного «Боро-маркета»[32] украшения.

Люди занимались обычными делами – пили глинтвейн, общались с друзьями, ели и смеялись. Мне казалось, что меня сбросили с парашютом обратно в мир, частью которого я была, но теперь он казался ненастоящим. Или это я была ненастоящая?

Шурша колесами по булыжной мостовой, такси въехало на улицу на набережной Темзы, где располагался мой дом, и остановилось у ступеней, ведущих к входу. Я увидела, как открылась дверь, и на пороге появилась Марелл. Наши взгляды встретились.

Выйдя из машины, я почувствовала прохладный ветерок, дующий с Темзы.

– Здравствуй, Мэгги! Добро пожаловать домой! – Марелл, все еще одетая в черное, выглядела измученной и казалась почти прозрачной, тенью былой себя. Она протянула руку и погладила меня по плечу. – Тебе нужна моя помощь? – спросила она, глядя на потрепанный рюкзак, который был со мной с тех пор, как я покинула Tišina.

– Нет.

– Я здесь исключительно по делу. В дом проникли… – Марелл поискала в моих глазах объяснения.

– Дайте угадаю: они забрали кое-какие фотографии?

– Не знаю. Все перевернуто вверх дном… – Она вздохнула, и только сейчас я заметила, что ее глаза покраснели от слез. – Пожалуйста, Мэгги, зайди в дом, здесь холодно.

Я переступила порог, и она закрыла дверь. Я огляделась, ощутила любимый запах ванильной свечи, смешанный с ароматом пчелиного воска, которым я натирала деревянные перила.

– Ты в порядке? – спросила Марелл, разняв скрещенные руки и, похоже, не представляя, как себя вести. Я впервые видела ее смущенной.

– Пока не знаю. Но обязана быть в порядке – и буду! Что вам известно?

Она слегка съежилась.

– Я знаю, что… знаю, что ты была в ужасном состоянии после смерти Уилла, была такой уязвимой, а потом на твоих глазах еще и судно Эрика взорвалось…

– Так это вы сообщили прессе о моем состоянии?

– Нет. Не представляю, как это вышло. Может быть, кто-то с твоей работы?

– Не думаю. Меня сразу же отстранили на несколько недель.

– Тогда остаются твои высокопоставленные друзья. Мне, например, звонила Дейзи Де Коста. Сказала, что посодействовала твоему возвращению домой, – добавила Марелл. – Именно она сообщила мне новость о том, что у меня будет внук.

Она