Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

— Вот проклятье, стреляют. — Киндаити запрыгал вверх по крутому склону, как заяц, и вскоре добрался до перевала Нума-но-дайра. И, оказавшись на гребне, не мог не остановиться и не воскликнуть: — Красота-то какая!

Впереди и вокруг, всюду, подобно холмам, подымались сугробы, а за ними, казалось, так близко, руку протяни, гребень гор Юкигами, тоже покрытый белым. Глубокое синее небо, снежные хребты с их светлым пурпурным блеском…

Впрочем, ситуация не располагала к любованию, и восторгу Киндаити положила конец стрельба, вновь раздавшаяся впереди, на склоне, перед которым он стоял. Далеко внизу он увидел трех людей в штатском, медленно приближающихся с трех сторон к человеку в одежде репатриированного солдата. Полицейские, уже поравнявшиеся с Киндаити на перевале, тут же заскользили вниз по склону, как стая ласточек, и Киндаити последовал за ними в своем кимоно, заткнутом за кушак.

Теперь солдата обложили плотно, бежать было некуда. Отбросив лыжные палки, он с вызывающим видом стоял на лыжах, и лицо у него было не из приятных. Глаза красные, струйка крови сбегает из уголка рта. Он выстрелил еще два раза. Полицейские ответили. Киндаити бросился к ним, вопя на бегу:

— Не убивайте его! Он не убийца!

Солдат, услышав эти слова, дернулся и повернулся к Киндаити, в глазах его сверкнула ярость, как у раненого вепря. Он поднял руку с револьвером и поднес его к виску.

— Остановите его! — крикнул Киндаити.

В это мгновение кому-то удалось попасть солдату в руку — тот выронил револьвер и пал на колени в снег. Несколько людей в штатском тут же накинулись на него и надели наручники.

Инспектор Татибана и Фурудатэ подкатили ближе.

— Ну что, господин Фурудатэ, вы узнаете этого человека?

Запыхавшийся Фурудатэ внимательно всмотрелся в лицо человека и мрачно отвел глаза.

— Нет никаких сомнений. Это Киё Инугами.

Инспектор потирал руки от радости, но вдруг нахмурился и обратился к Киндаити:

— Господин Киндаити, только что вы произнесли что-то несуразное — будто этот человек не убийца. Что это значит?

Киндаити вдруг с величайшим энтузиазмом принялся чесать в голове и проговорил, улыбаясь:

— Т-только то, что с-сказал, инспектор. Этот человек не убийца, хотя он, наверное, будет настаивать, что он убийца.

При этих словах Киё, с ненавистью глядевший на Киндаити, в полном отчаянье потряс руками в наручниках и рухнул в снег.

Исповедь

Пятнадцатое декабря. Солнце, сияющее, как и вчера, растопило почти весь снег, покрывавший берега озера Насу, однако людей в городе и его окрестностях знобило от напряжения. Всем уже было известно, что главный подозреваемый в нескольких чудовищных убийствах, случившихся в клане Инугами и нагнавших страху на округу, был схвачен накануне в горах Юкигами, а также, что подозреваемым этим оказался не кто иной, как Киё Инугами, и даже то, что очная ставка между Киё и другими, замешанными в этом деле, будет иметь место в большой комнате на вилле Инугами. А еще все понимали, что это дело, которое началось 18 октября со смерти Тоёитиро Вакабаяси, наконец-то подходит к концу. Но никому не было известно, вправду ли Киё Инугами убийца, — это еще требовалось выяснить. Вот почему люди, жившие вокруг озера Насу, смотрели на виллу Инугами, затаив дыхание.

И на вилле, в той самой комнате, выстланной татами, царило такое же напряжение — все были взволнованны, кроме Мацуко, которая спокойно восседала на своем месте с привычно каменным лицом и курила длинную японскую трубку; рядом с ней стоял поднос с табаком. О чем думала эта женщина? Конечно же, и она слышала, что настоящего Киё схватили вчера в горах Юкигами. После этого она не могла не знать — нет, даже раньше, а именно с того часа, когда были оглашены результаты сравнения отпечатков пальцев, — что тело, торчавшее вверх ногами из озерного льда, не было трупом ее сына. И все же ни в лице ее, ни в поведении ничто не переменилось. Под огнем ненавистных и подозрительных взглядов своих сестер она как будто сохраняла полное равнодушие, сидела до отвращения невозмутимая и дымила своей тонкой трубкой из бамбука. Даже кончики пальцев, рвавших листья табака, не дрожали.

Поодаль от Мацуко сидели четверо, жмущихся друг к другу, — Такэко, ее муж Тораноскэ и Умэко со своим мужем Кокити. В отличие от невозмутимой Мацуко, этих терзали подозрения, страх и тревога. Огромный двойной подбородок Такэко дрожал от снедавших ее чувств.

Дальше, чуть в стороне, в одиночестве сидела Тамаё, просто сидела и ждала. Красивая, как всегда, она все-таки не была собой: в ее блуждающем взгляде читалась горестная мука. Тамаё, при любых обстоятельствах сохранявшая благопристойность, приличие и изящество, сегодня, похоже, не владела собой. Сильнейшее чувство собственного достоинства, которое всегда поддерживало ее, словно сломилось, и крупная дрожь то и дело пробегала по ее телу.

Неподалеку от Тамаё сидела наставница Кокин Миякава с кото в руках. Очевидно, она не понимала, зачем ее пригласили сюда. Ей было очень неуютно в присутствии трех ужасных единокровных сестер.

Дальше расположились Киндаити и Фурудатэ, поверенный семьи Инугами. Фурудатэ совершенно не владел собой, постоянно покашливал, тер лоб, качал ногой. Даже Киндаити как будто был взволнован — чесал макушку, оглядывая присутствующих.

Ровно в два часа дня раздался звонок в дверь. Все напряглись, со стороны веранды послышались шаги, приблизились, и появился инспектор Татибана, а вслед за ним полицейский, ведший за руки спотыкающегося Киё Инугами — его правая рука под наручником была бережно перевязана белым бинтом. На пороге раздвижной двери Киё остановился и настороженно оглядел собравшихся, однако, дойдя до Мацуко, он быстро отвел глаза. Зато взгляд его остановился, встретившись со взглядом Тамаё, и на некоторое время оба замерли в полной неподвижности, точно живые картины. Киё издал какой-то грудной мучительный звук и отвернулся. Тамаё осела, опустив голову, словно избавилась от чар.

А Киндаити тем временем не спускал глаз с Мацуко. Появление сына подействовало даже на нее: щеки мгновенно вспыхнули, трубка в руке дрогнула. Но она тут же оправилась, придав лицу обычное брюзгливо-злобное выражение, и невозмутимо задымила трубкой. Киндаити подивился силе ее воли.

— Проведите его сюда, — приказал инспектор Татибана.

Один из детективов подтолкнул в плечо скованного Киё. Тот нетвердым шагом вошел в комнату и уселся напротив Киндаити, там, куда ему указал Татибана. Два детектива сели позади него, чтобы, если потребуется, придержать его. Инспектор сел рядом с Киндаити.

— Итак? — после короткой паузы спросил Киндаити. — Что вам удалось узнать?

Поджав губы и нахмурившись, инспектор Татибана вынул из кармана смятый коричневый конверт.

— Прочтите