Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Линнея хочет поспорить, даже поругаться, но не находит слов.

– Прости, что втянул тебя в это дело, – вздыхает Адан. – Эгоистично с моей стороны. – Откидывается на спинку сиденья и смотрит вперед, в темноту. – Я тоже скучал по нашим расследованиям. И по тебе.

– Знаю, – шепчет она сдавленным от подступающих слез голосом.

Рио тяжело вздыхает: наконец-то он озвучил свои мысли.

– Надо отлить, – говорит Адан, открывая дверь. – Потом найдем отель и хоть немного поспим. Я позвоню Швайгеру, обсудим с ним и с ребятами аризонские дела и Стивена Чао, а потом посадим тебя на самолет до дома.

– А как же Энди Эллис? – спрашивает Линнея. – Как же Эбби?

– Эллис еще можно спасти. А вот Эбби… – Рио многозначительно замолкает. – Мы сделали что смогли. Как всегда. – Застегивает куртку и смотрит в небо. – Черт, похоже, сейчас ливанет.

* * *

Линнея сидит в темноте, ждет Рио.

На коленях лежит открытый ноутбук, и Линнея сквозь отступающие слезы лениво пересматривает все видео, все фотографии с мест преступлений, перебирает в уме все незамеченные связи и упущенные детали.

Вот она опять в машине Эбби.

На лобовом стекле крошечный скол от прилетевшего камушка… Возле рычага передач две резинки для волос – зеленая и синяя… Зеленый был любимым цветом Эбби. Четвертак, десять центов и три пенни… Как раз столько дают сдачу с «Хэппи Мила» в «Макдоналдсе» с пятидолларовой купюры…

А вот Линнея в «Таргете» в Огасте, смотрит в сторону парковки. Там старый «Форд» Фейзы Монро… та уже записалась на переобувку… на пассажирском сиденье невскрытый конверт… надо купить подарок сестре на день рождения… тремя рядами дальше, на самом краю стоянки припаркован удлиненный кроссовер или грузовичок… зеленый или синий… темный.

Теперь Линнея в магазинчике на заправке в двух милях от квартиры Тассы Линскотт. Из десяти колонок работают только восемь… на объективе камеры крупные капли дождя… он идет уже три дня… на пустой парковке рядом с заправкой… нет, не совсем пустой… там что-то есть, тень, призрак трейлера или грузовика… что-то темное.

Вот она опять в машине Эбби.

Карманное зеркальце Fancii Mila – стекло треснуло.

Рыжий волос… Эбби была блондинкой… Прилип к пассажирскому подголовнику.

На заднем сиденье жирные следы и пепел, на полу мусор. Чья-то шерсть… у Эбби были и кошка, и собака… потрепанный ужастик в мягкой обложке… нет, не «Твое сердце – звезда», а… библиотечная книга, которую Эбби так и не вернула… кто такая Харриэтт Персон… мемориальная библиотека… семь больших окон, занавешенных шторами… потому что на дворе ночь.

Но Эбби была там в тот день, но чуть раньше.

И вот Линнея в Лас-Крусесе, в алкомаркете «Майлоз», к западу от дома Конроя – патрульная машина местной полиции.

Двое детей на велосипедах. Опять массивный грузовик или микроавтобус… зеленый или синий… темный… весь размытый, непонятной формы, громоздкий.

Линнея в баре-ресторане «Эш-стрит».

Парковка вдоль тротуара… через дорогу тоже, а еще там разбит квадратный парк или просто зеленая зона отдыха, где тут и там натыканы металлические скамейки и столики… достаточно места и для других машин… хотя время – день.

Потому что Порт-Гибсон, черт возьми, крошечный.

Бар-ресторан «Эш-стрит».

Фульгурит. Украшение. Книга.

Нет…

Книга. Украшение. Фульгурит.

Нет, не одна книга, а несколько… библиотека.

Библиотека имени Харриэтт Персон.

Линнея подпрыгивает на сиденье и нервно дергает подаренный Тассой фульгуритовый кулон; перед глазами проносятся все открытые на «Алисе» окна, а призраки в голове наконец становятся четкими, яркими фигурами.

Библиотека…

Темный кроссовер, пикап, микроавтобус, трейлер или даже грузовичок, зеленый, синий или черный.

Может, в тот день шел дождь: небо ведь темное… потому что убийца прячется во мраке, в струях ливня.

В тот день была гроза, Линнея. Даже проверять нечего. Ты и так знаешь.

Она видит, все видит…

Линнея вовремя смотрит в окно: Рио разговаривает с кем-то возле туалета. То ли это кто-то из встреченной недавно семейной пары, то ли другой человек. Он высокий, стоит спиной к Линнее, лиц обоих мужчин не видно. Рук тоже. Освещение здесь скудное, а по лобовому стеклу стекают такие крупные капли, что все кажется далеким и размытым, тень на тени.

Покой. Тишина. Мрак.

Опасность.

Потому что он прячется во тьме, Линнея, в самую плохую погоду.

Выданный Швайгером пистолет лежит в сумке, а та – на заднем сиденье.

Слишком далеко тянуться, и Линнея слишком поздно осознает, что он ей нужен.

На небе за туалетами вдруг загорается яркий свет, немилосердно белая вспышка, как у фотоаппарата, – моментально выхватившая Рио из мрака. Внезапная летняя гроза.

Летняя молния.

Глава 45

ГРОЗА

Нападать в лоб было глупо – это одна из его немногих серьезных ошибок.

Однако надвигались последние грозовые облака, а он почти подобрался, почти дошел до конца. А потому иного выбора не оставалось.

Капли дождя на лице, ощутимый холод на коже, сырость и затхлость в легких… Он уже не мог остановиться, даже если бы захотел.

Я сезон дождей.

Она совсем близко, только руку протяни; никто и ничто ее у него не отнимет.

Тлалок. Райдзин. Зевс. Шанго. Перун. Индра. Капунис и Инемкло.

Боги гроз, потопа, грома и молнии. Во многих древних культурах по всему миру приносили им жертвы, почитали их, преклонялись перед ними, и скоро он тоже попадет в их пантеон.

Ее специально поставили у него на пути, чтобы она дала ему знак, осветила его путь.

Я заберу крылья сияющего ангела.

Ему уже приносят жертвы, пусть даже никто пока не знает его имени.

Он слушает раскаты грома и готовится к ливню, который отметит его восхождение.

К ливню, который их всех затопит.

Часть четвертая

Ливень

Глава 46

ТУСОН, АРИЗОНА

Адан Рио мало что помнит из того, что происходило в амбаре Джона Парлора в Вирджинии.

Больше того, он даже не пытается восстановить в памяти фрагменты той ночи. И дело не в том, что он пообещал Линнее никогда об этом не говорить, что трижды врал под присягой, пересказывая случившееся в амбаре, и что, наоборот, не солгал о том, как Линнея у него на глазах в упор стреляла в человека, словно хотела казнить.

Есть что-то особенное в смерти, в умирании, в ощущении, как сердце замедляется, а душа, по-ацтекски «тейолия», отлетает в иной мир – в Миктлан, Тлалокан или на небеса. Это сложно забыть и невозможно пережить заново.

Его и раньше ранили – в бою.