Колодец Смерти - Селин Данжан

— Хм… Похоже на подошву кроссовок.

— На первый взгляд, да.

— А это не Антони оставил след?

— Нет. Мы проверили. Сегодня он был в тех же самых кроссовках, что и вчера. Ничего общего с отпечатком.

— А обувь Дюкуинг?

— Тоже не то, она носит «Доктор Мартенс». А что касается ее туристических ботинок, у них совсем другая подошва.

— Окей. Уже что-то.

— Это еще мягко сказано! А что у тебя, как твоя встреча с пострадавшей?

Луиза подошла к своему столу у окна и прислонилась спиной к радиатору, который уже пришлось включить из-за холодов.

— Вот что я поняла: наша потерпевшая — человек привычек, — начала она. — Чтобы быть в форме, Дюкуинг вместе с Бальто каждый день ходит на прогулку.

— Гав! Гав! — немедленно отозвался кокер, задрав голову.

Луиза подняла глаза к потолку и стала ждать, когда утихнет лаянье пса, после чего продолжила:

— Как я сказала, она — человек привычек, поэтому преступник легко мог спланировать свое нападение. Думаю, он решил прибегнуть к стремительной атаке, чтобы жертва не успела дать отпор. Цветочный горшок был уловкой, чтобы заставить ее снова выйти из дома! Он рассчитывал на то, что она займется уборкой, присев на корточки или нагнувшись, и тогда он повалит ее на пол.

— Но мужчина легко может справиться с женщиной, просто потому что он сильнее. Тогда зачем эта мизансцена?

— Я как раз хотела об этом сказать! Выйдя из больницы, я сделала крюк и доехала до дома Дюкуинг — хотела убедиться, что помню топографию тех мест. И действительно, пространство перед крыльцом полностью открыто. Единственное место, где человек может спрятаться, — это расположенная в десятке метров от двери кучка деревьев, рядом с которой пролегает обратный маршрут Дюкуинг. Поэтому он мог бы подойти к ней только в тот момент, когда она повернется к нему спиной, то есть когда начнет отпирать ключом дверь. И был риск, что она увидит его и успеет убежать в дом.

— Безусловно, но он мог бы напасть на нее в более укромном месте. Например, прямо перед выходом из леса.

— Тогда ему пришлось бы тащить ее тело на довольно большое расстояние. К тому же нельзя исключать вмешательство Ба… собаки, — остановилась она в последний момент. —Короче, зачем усложнять себе жизнь?

— Хорошо, допустим, ты права. Этот тип для отвлечения внимания разбивает горшок с геранью: где гарантия, что Дюкуинг в какой-то момент повернется к нему спиной?

Луиза улыбнулась и насмешливо спросила:

— Ты когда-нибудь подметала лестницу?

— Что за глупые вопросы?

— Тогда ты должна знать, что есть только один способ сделать это правильно: лицом к ступенькам. И в нашем случае это означает лицом к входной двери и спиной ко двору.

Виолена кивнула: доводы начальницы ее убедили.

— С другой стороны, мне не дает покоя одна вещь, — продолжала Луиза. — Я уверена, что Дюкуинг что-то от меня скрывает. Она уверяет, что граффити в ванной ничего ей не говорит. Но я видела страх в ее глазах, когда произнесла это «НЧС/1».

— А зачем ей врать? — возразил Тьерри. — Она ведь чуть не умерла!

— Я задала себе тот же вопрос. Возможно, ей есть что скрывать. Или она пытается кого-то выгородить, — предположила Луиза, собираясь наконец сесть. — Тьерри, что ты узнал о ней?

Ее подчиненный схватил небольшую стопочку листков.

— Валериана Дюкуинг, родилась 3 апреля 1986 года в По. Отец: Эдмон Дюкуинг, врач-терапевт, умер четыре года назад от обширного инфаркта в возрасте шестидесяти шести лет. Мать: Мари-Клер Дюкуинг, в девичестве — Руссель, семьдесят лет, проживает в Артиглуве[5], в фамильном доме. Мать, физиотерапевт, время от времени занималась частной практикой. Увлеченная политикой, она была первым заместителем мэра Артиглува с 1983 по 1989 год и, в частности, исполняла функции парламентского атташе при депутате Лабаррере с сентября 1984 по март 1989-го. Впоследствии играла более или менее важные роли в местном политическом бомонде. Сейчас она на пенсии. У Валерианы есть старший брат, Ромен. Ему тридцать девять лет, работает инженером в аэрокосмической отрасли у субподрядчика «Эрбюс» в Тулузе. Женат, имеет троих детей, проживает в Корнебаррье.

— Наша потерпевшая сказала мне, что у нее «сложные и натянутые отношения с родными», — прокомментировала Луиза. — Насколько я поняла, она никому не сообщила о своей госпитализации. И собирается вернуться домой сегодня днем одна и на такси!

— После такого зверского нападения? Это поразительно, — заметил Тьерри.

— Да, мне тоже так кажется. Но Дюкуинг называет себя отшельницей. Конечно, нужно будет это проверить. Ладно, давай, продолжай свой доклад.

— Валериана ходила в начальную школу в Артиглуве, затем в государственный коллеж Симен-Палей в Лескаре, после чего поступила в 2001 году в частный лицей Богоматери Всех Скорбящих в Андае[6], где должна была учиться два года. Но провела там только год и перешла в государственный лицей Жака Моно в Лескаре.

— А чем объясняется этот переход из лицея в лицей — семейными обстоятельствами?

— Насколько мне известно, нет. Но это можно выяснить.

— Окей. Что еще?

— Дюкуинг имеет диплом бакалавра с отличием. Она поступила на медицинский факультет в Бордо в 2004 году и через десять лет окончила его, получив специальность судмедэксперта. В связи с дефицитом таких специалистов из-за отсутствия в университетах большого интереса к этой отрасли медицины она сразу же была принята на работу в Институт судебной медицины в Бордо, где работала с сентября 2014 года до увольнения по собственному желанию в середине марта 2020.

— «Слишком много мертвецов» — это ее слова… И клянусь вам, когда она это сказала, можно было подумать, что у нее на плечах вся тяжесть мира, — добавила Луиза.

Жандармы обменялись недоуменными взглядами.

— После увольнения, — продолжил Тьерри, — она переехала в Сарруй, в дом, который унаследовал ее отец и который до того служил семье дачей. С этих пор она больше не работала по специальности.

— Думаю, если она не работала, ей было не по карману снимать жилье, — заметила Виолена, — поэтому она и поселилась в этом доме.

— Наверняка… Однако надо убедиться, что с ее увольнением и отъездом из Бордо не связана какая-нибудь