Темная тайна художника - Моника Фет

И это было сущей правдой. Так возникла идея сдать комнату не девушке, а парню. Такому парню, который подходил бы нам. Хотя мы сами не имели ни малейшего понятия, каким же он должен быть.

– Положитесь на волю случая, – предложила моя мама. – И прислушивайтесь к своему сердцу. Тогда все будет хорошо.

И они жили счастливо до конца своих дней. И если они еще не умерли, то и сегодня продолжают жить вместе в согласии и любви.

Во всяком случае, мы дали объявление. Наш телефон раскалился от звонков, и мы договорились с тремя парнями о встрече. Этот Майк оказался первым, и он должен был прийти к четырем часам. У меня оставалось еще достаточно времени, чтобы прибрать в квартире.

– Итак, за работу, – скомандовала я самой себе. Мой голос вспугнул кошек, которые уютно устроились в теплом месте и с сытым видом вылизывали шерстку. – Покончим с праздной жизнью.

Где-то глубоко в мозгу у меня мелькнула смутная надежда на положительные перемены в нашей жизни, и я попыталась представить себе этого неведомого Майка. Возможно, действительно не так уж и плохо внести некоторое разнообразие в нашу жизнь. Хотя, пожалуй, не стоило ожидать слишком многого от постороннего человека.

Глава 3

После того как архитекторша подняла жалюзи, стало видно, как в солнечных лучах, падающих из окна, клубится пыль. По всему полу были разбросаны различные предметы, у стен стояли забытые детали мебельного гарнитура, как будто прежние владельцы дома покинули его в большой спешке.

Во всех жилых помещениях были деревянные полы. Местами они рассохлись, краска облезла, а кое-где они уже успели сгнить. Рубен надеялся на то, что их еще можно спасти, так как именно старые полы создавали неповторимую атмосферу в доме. Окна были выполнены в стиле модерн конца XIX века, что при каждом посещении вызывало у него сладостное сердцебиение. К сожалению, некоторые стекла были разбиты, но Рубену обещали найти хорошего стекольщика, который сможет все исправить. В некоторых окнах были вставлены простые стекла. У Рубена имелись знакомые, которые могли достать старое оконное стекло. Цена не имела для него значения. Это значительно упрощало дело.

– Жалюзи надо будет обновить, – раздался у него за спиной прокуренный голос архитекторши. – Совершенно устаревшая система.

Рубену не нравились женщины такого типа. Брючный костюм, туфли на шпильках, волосы гладко зачесаны назад и собраны в тугой пучок. На губах фиолетово-коричневая помада. Лицо с толстым слоем макияжа, словно застывшая маска. Брови выщипаны, через плечо сумочка из жеваной кожи с мобильником в наружном кармашке. Но она была хорошим специалистом. И тактичным. Он наводил о ней справки.

Рубен вошел в кухню. Пол был выложен в шахматном порядке черно-белой плиткой. Здесь имелась еще одна дверь, которая вела в сад. На стенах серый кафель. Он прислонился к стене и закрыл глаза. Всякий раз, когда он приходил сюда, перед его мысленным взором возникали трогательные картины детства.

Жаркое лето. Они сидят за столом и ужинают. Снаружи в саду все еще нещадно печет солнце. Дверь широко открыта. Из сада доносится пение птиц. На Ильке голубое платье, которое ему так нравилось. Оно плотно облегает ее стройное тело. Серебряная цепочка, которую он подарил ей на день рождения, поблескивает на загорелой коже. Ильке только что исполнилось четырнадцать. Она такая красивая, что Рубен хотел бы рисовать ее снова и снова.

Отец читает газету. На окне лениво жужжит муха. Мать что-то рассказывает. Никто не слушает, но это, кажется, ее совсем не волнует.

Ильке сдувает со лба прядь волос. От жары ее лицо слегка порозовело. Рубен чувствует непреодолимое желание поцеловать ее. Он берет стакан и подносит его к губам. В этот момент Ильке смотрит в его сторону.

Ее взгляд совершенно безразличен. Настолько безразличен, что это причиняет ему боль. Рубен ставит стакан на стол, не сделав ни глотка. Он хватает острый нож, который лежит на тарелке с помидорами, и с силой прижимает лезвие к тыльной стороне левой ладони.

Глаза Ильке от ужаса округляются. Мать продолжает болтать. Она ничего не заметила. Рубен прикасается губами к порезу и начинает слизывать кровь, не спуская глаз с Ильке.

Она цепенеет от ужаса. В ее глазах уже нет такого невыносимого безразличия. Рубен видит, что ее пальцы дрожат. Она прячет руки под стол.

– Вам нехорошо?

Рубен заметил озабоченный взгляд архитекторши и почувствовал ее руку на своем плече. На его лице появилась вымученная улыбка.

– Все в порядке. Просто в последнее время было слишком много стрессов.

Она резко убрала руку с его плеча, как будто обожглась. Возможно, его тон показался ей слишком грубым. Рубен терпеть не мог, когда люди приближались к нему слишком близко. Отвратительные юные поклонницы, которые смотрели на него влюбленными глазами на улице. Женщины на вернисажах, своими взглядами дающие ему понять, что он их интересует. Ему ничего не нужно было от них. Неужели они не понимали этого?

– Это помещение должно остаться таким, какое есть, – сказал он и медленно обвел взглядом кухню.

– Да. Я такого же мнения.

Атмосфера разрядилась, и они снова почувствовали себя уверенно, могли смеяться, шутить и вести деловые разговоры. Она была профессионалом в своей области. Ничего другого он от нее и не ожидал.

Рубен осмотрел остальные помещения. И всякий раз, переходя из комнаты в комнату, чувствовал, как росло его возбуждение. Это был именно тот дом, который он так долго искал. Он имел удивительное сходство с домом из его воспоминаний. Рубен поднялся вверх по лестнице в помещение под крышей. Его сердце заколотилось так, словно готово было выскочить из груди. Рубену показалось, что он даже слышит его стук.

Имке Тальхайм попала уже в третью пробку и чертыхнулась про себя. После двух километров мучительной езды она решила больше не расстраиваться по пустякам. Ведь, находясь в пробке, всегда можно найти себе какое-нибудь занятие. Например, наблюдать за людьми. Изучать марки автомобилей и их номерные знаки. Слушать радио. Или просто размышлять.

Ей уже не раз приходили в голову идеи для новых романов именно тогда, когда она медленно, метр за метром, ползла по автобану. В поезде так не получалось. Там было слишком много посторонних шумов, голосов, которые ей мешали. А в салоне автомобиля она находила необходимый покой. Здесь не звонили мобильные телефоны, не пищали лэптопы, никто не корчил из себя сверхзанятого человека, превращая свое место у окна в походный офис.

Собственно говоря, ей некуда было спешить. Сегодня день приезда. Имке