Самая милая пара - Мэри Кубика

Я бы решила, что это ошибка, но на листке – два зернистых снимка маминой машины: один сделан прямо перед нарушением, другой – сразу после. На них видно, как автомобиль поворачивает налево на красный свет. Третье фото – крупный план задней части машины, где четко видны марка, модель и номерной знак.

Может быть, кто-то взял мамину машину покататься без спроса или даже украл ее из гаража? Но нет, в углу четвертое черно-белое фото, и на нем лицо мамы, снятое камерой светофора через лобовое стекло. Верхняя дуга руля пересекает ее подбородок.

Дата нарушения: 17 сентября.

Время: 14:18.

Указано и место. Поначалу я не обращаю на это внимания.

Не так уж важно, где именно мама проехала на красный. Гораздо хуже то, что она вообще села за руль, ведь зрение не позволяет ей водить. О чем она думала?

Она могла погибнуть сама. Или убить кого-то другого.

Из коридора доносятся мамины шаги.

– В почте что-нибудь интересное? – спрашивает она, появляясь в гостиной.

– Не знаю, – отвечаю я и поворачиваюсь к ней. – Я не смотрела.

Подхожу ближе. Встречаюсь с ней посреди комнаты. Уведомление оставляю у себя, а остальную почту протягиваю ей. Она берет письма, опускает глаза и начинает их разглядывать. Я наблюдаю, как ее зрачки пять, затем десять секунд движутся слева направо по конвертам – пока она вдруг не останавливается, будто вспомнив, что не должна видеть настолько хорошо, чтобы читать.

Мама медленно поднимает глаза. Мы смотрим друг на друга. Она фыркает и огорченно качает головой, показывая, что раздосадована неудачной попыткой.

– Нина, просто скажи, что там, ладно? Ты же знаешь, я почти не вижу. Для меня буквы – сплошное пятно.

– Конечно, мам. Прости, я не подумала. – Забираю у нее почту, пролистываю счета за электричество и кабельное телевидение.

– А это что? – Она указывает на конверт, который я так и не отдала.

– Тебе штраф, мама, – говорю я, и в комнате вдруг становится душно. – За проезд на красный.

Она не спорит. Не утверждает, что на фото – не она, потому что это очевидная ложь. Просто молчит, будто ждет, что скажу я.

– Ты все еще водишь?

Она пожимает плечами.

– Бывают хорошие дни, бывают плохие.

Но макулярная дегенерация, насколько я знаю, необратима. Ее можно замедлить, но не вылечить. А значит, каждый день должен быть таким же, как предыдущий, или даже хуже.

– Я думала, ты вообще не садишься за руль. Поэтому и просишь меня возить тебя по магазинам.

– Я редко езжу. Почти никогда. Но мне срочно нужно было кое-что из продуктов, Нина. Ты была на работе. Ждать не могла.

– Что может быть настолько срочным? – Мне это непонятно, ведь мы каждый уик-энд ездим за покупками.

Она меняет тактику.

– Ну, может быть, могла и подождать… Просто не хотела тебя беспокоить. Тебе и так хватает забот после работы, что же тебя дергать из-за пакета молока.

– Ты рисковала из-за пакета молока?

– Я что-то пекла и не хотела, чтобы тесто пропало.

– Но все это время ты твердила, что видишь плохо и водить не можешь!

– К чему ты ведешь, Нина? – Она щурится. Я молчу, только смотрю на нее, она продолжает: – Хочешь сказать, что я всех обманываю? Притворяюсь? Ты же ходила со мной к врачу. Он проводил тесты. Поставил диагноз.

Она права. Врач закапывал капли для расширения зрачков и вводил в вену на руке краситель, который прошел по сосудам к глазу и обнаружил просачивание жидкости под макулой. С другой стороны, проверка остроты зрения – тот самый тест Амслера – основывалась только на ее словах. И теперь я задаюсь вопросом: а действительно ли она видит так плохо, как хочет меня убедить?

До диагноза мама была самостоятельной. А после будто в одночасье стала беспомощной. Раньше мы могли неделями не видеться – отчасти из-за Джейка, которому не нравилось, что я провожу с ней свободное время. Но после визита к врачу я стала приходить к ней каждые два дня. И если не приходила слишком долго, у нее всегда находился повод вызвать меня.

– По правде говоря, – продолжает она, – мне вообще не следовало садиться за руль. Видишь? Я даже не поняла, что свет красный.

– Тебе нужно быть осторожней. Ты могла разбиться. Могла сбить кого-нибудь.

Идя к себе по полутемному коридору, куда не проникает солнце, я думаю о том, что дата нарушения – тот же день, когда был убит Джейк.

В своей комнате я открываю карту на телефоне. Нахожу перекресток, где моя мать нарушила правила дорожного движения. Увеличиваю карту. Продуктовый магазин, где мама покупает молоко, находится в лучшем случае в полутора километрах от ее дома. В хороший день она может дойти туда пешком.

А вот до перекрестка, где она проехала на красный свет, более двадцати километров.

Я смотрю на карту. Я вижу, где находится перекресток. И застываю. Я даже перестаю дышать. Перестаю чувствовать свое тело. Я в оцепенении, физическом и эмоциональном.

Светофор, на красный свет которого проехала моя мать, находится в двух кварталах от того места, где работает Джейк. Я снова смотрю на снимки в уведомлении, в первую очередь на тот, что сделан перед тем, как мама повернула налево на красный свет. На нем хорошо видна машина, стоящая перед ее машиной. Это БМВ Джейка.

Куда бы он ни поехал в тот день, она следовала за ним. Джейк никогда не нравился моей маме. И она никогда не скрывала своего отношения к нему.

Я бы сказала, что это невозможно. Моя мама не способна убить человека. Но ведь то же самое я думала о Лили.

Мама знает обо мне все, включая код к нашему сейфу.

Я сама назвала ей код, посчитав, что кто-то должен знать, как открыть сейф в чрезвычайной ситуации или если что-то случится со мной и с Джейком. В сейфе мы храним наличные, карточки социального страхования, финансовые документы, паспорта и завещания. Там же лежит наш пистолет.

Мама знала код гаражной двери. Знала мой рабочий график. Знала, когда меня не будет. Она могла войти в дом и взять пистолет.

Ночью, когда она уснула, я обыскиваю весь дом в поисках пистолета Джейка. Но не нахожу. На следующий день, когда она идет в душ, я обыскиваю ее спальню. Вода в душе еще льется, и я снимаю ключи от ее машины с крючка на стене и быстро иду в гараж.

Я открываю дверь гаража. Отпираю машину и опускаюсь на водительское сиденье. Сначала