Кровавые деньги - Фергюс Хьюм

на первом этаже гостиная и две спальни, живет с дочерью, так он попросил майора не сквернословить. Какое-то время тот вел себя прилично, спору нет, но вот говядину пережарили, и он снова завелся. Как христианка, я такие слова и повторить не могу, Джемайма. Две минуты сыпал бранью и ни разу не повторился.

– Знаю, военные на язык остры, – задумчиво согласилась мисс Пайн. – Но уж лучше слушать их ругань, чем излиянья их жен. Я служила горничной у миссис Калпеппер, она только и делала, что плакала и жаловалась, что-то внутри не давало ей покоя. Теперь бедняжка умерла, хотя ужасно переживала и просила мужа встретить ее на небесах. Обещать-то он обещал, чтобы не сильно мучалась перед смертью, а сам тут же женился и слышать про нее не желает.

Миссис Ботторт печально покачала головой.

– Что до нового брака, встречи с моим мужем я не боюсь, где бы он ни находился, – ведь я его верная вдова. Вот только вряд ли он на небесах. Дорогая моя, я от него столько натерпелась, он обращался со мной, как с какой-нибудь рыжей служанкой. Я готова считать Ботторта ангелом, упокой Господь его душу, – но при этом милая дама поджала губы и снова с сомнением покачала головой.

– От рыжих женщины жди беды, – заметила мисс Пайн, принимая вторую чашку чая. – Была такая графиня Севеноукс, так она…

– Ну, не все рыжие злодейки, – перебила миссис Ботторт, утомившись от аристократических воспоминаний гостьи. – Взять мисс Уэлдон, у нее волосы – чистая морковка. Но милее девахи я не встречала. Как она ухаживает за своим папашей! Хотела бы я иметь такую дочку! Хотя, дорогая, у меня в молодые годы, если помнишь, Джемайма, волосы были каштановые.

– У тебя, Барбара, были чудные кудряшки, так и струились из-под плоской шляпки по тогдашней моде. И что эта девушка? Наверняка у нее есть кавалер, хоть она и рыжая.

– Есть, очень даже милый молодой человек, всегда улыбается, да и в деньгах недостатка нет. Она зовет его Джим, как-никак он ее жених, а на самом деле его величают лефтенант Джеймс Ротсей Элджернон Карвер. Служит в каком-то негритянском полку в Африке, но сейчас в отпуске дома, чтобы развлечься, и всякий раз выводит ее в свет, когда папе ее помощь не требуется. Прекрасная пара, надо сказать.

– Негритянский полк, – повторила Джемайма, распрямляя свою сухощавую фигуру, – извини за прямоту, Барбара, но высоким классом это не назовешь. Лично я чернокожих никогда не жаловала, с тех пор как познакомилась с индийской няней леди Деррауэй – ее муж был губернатором в тех заморских краях. Хитрая, злобная, что твоя кошка, нахальная и скользкая, как змея, хуже не придумаешь. Так что, Барбара Ботторт, умоляю – только не про черных! Меня в дрожь бросает, когда я о них слышу, клянусь тебе!

И в доказательство истинности своих слов маленькая мисс Пайн тут же задрожала.

– Ну не знаю, Джемайма, – спокойно ответила хозяйка. – У меня здесь прямо сейчас живет одна смуглянка, в спальне над комнатой преподобного Александра Уэлдона, у него там кабинет: вроде спальня, а вроде и гостиная. Ее зовут донна Кристина Пинзон, она почти негритянка, хотя родом из Севильи, где растут апельсины. Ничего против нее не имею: деньги платит исправно, ведет себя как положено, не винить же ее в том, что она иностранка?

– Хороша собой? – полюбопытствовала мисс Пайн.

– Ну, на взгляд джентльменов хороша, им только наружность и подавай. А по мне, у нее слишком большие глаза, кожа слишком смуглая, рот слишком красный, волосы что тебе вороное крыло, а уж нрава просто ужасного. Она при деньгах, прекрасно одевается, хотя тайком покуривает, ох уж эти иностранки со своими привычками! Я видела, как соблазнительно она улыбалась лефтенанту Карверу, когда он явился к ужину. Но, благослови вас Бог, ему мила мисс Элисон Уэлдон, поэтому на приманку он не клюнул.

– Смугла, хороша собой, красиво одевается, тайком покуривает, не прочь положить глаз на симпатичных молодых людей, – подытожила Джемайма, вспоминая мелодрамы, какие ей довелось видеть в театре. – Уж не авантюристка ли она, Барбара? Может, тут кроется какая-то тайна?

– Ничего тут не кроется, Джемайма, – резко возразила миссис Ботторт. – У меня респектабельный дом, и никакие тайны мне не нужны, хоть мужские, хоть женские. Донна Кристина – настоящая леди, разве что иностранка. Пусть ей тридцать – а я готова поклясться на Библии, что ей тридцать, – и она старается выглядеть на двадцать, но разве не так ведут себя все женщины?

Увидев, что хозяйка раздражена и в случае чего за словом в карман не полезет, мисс Пайн изящно ушла от темы испанки и вернулась к влюбленной паре, теме более безобидной.

– И где расквартирован негритянский полк лейтенанта Карвера? – спросила она как бы невзначай.

– В Ниггериере, – выдохнула миссис Ботторт, едва не подавившись этим словом, – это на западном побережье Африки, недалеко от Лагоса, есть там такой город.

– Вот те на! – оживилась мисс Пайн, смахнув крошки с колен, – как тесен мир, Барбара. Лет двадцать назад я была горничной у леди Уорби, так ее племянник, мистер Пол Меркер, отправился на службу именно туда. Видный молодой человек, но слишком буйный и своенравный, его тетушку это очень раздражало, ей были по душе миссионеры.

– Тогда ей понравился бы преподобный Александр Уэлдон, – заметила хозяйка, – ведь он миссионер в отставке и много лет, можно сказать, проповедовал благую весть язычникам в Ниггериере.

– Барбара, это место называется Нигерия.

– А я его зову Ниггериером, Джемайма, так меня вполне устраивает. А твоего Пола Меркера, осмелюсь предположить, слопали людоеды, они водятся в тех краях, равно как и голодные тигры и крокодилы.

– О мистере Меркере и правда много лет не слышно, Барбара, так что, вполне возможно, его слопали дикари. Наверняка он стал с ними спорить – такого спорщика свет еще не видывал, хотя если ему не перечить, был весьма приятен, много раз целовал меня и дарил полкроны, хотя я-то держала его на расстоянии. Полагаю, когда мисс Уэлдон выйдет замуж за лейтенанта, она уедет жить в Лагос, а хорошего там мало – крокодилы и все такое.

– Она прожила в Лагосе не один год, объездила с отцом весь Ниггериер. От ее рассказов волосы встают дыбом, – правда, Джемайма, у тебя их немного. И больно тонкие. Как же ты исхудала, дорогая.

– Мне удалось сохранить фигуру, Барбара, – резко ответила мисс Пайн, недовольная подобными откровениями, – а что до пошлости и мирской суеты, я отказалась от них с тех пор, как пришла к Создателю. Я обратилась в веру, как миссис Сваллоу – она вступила в Армию спасения, продала свою котиковую шубку и уведомила меня