"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

кожаной обивке цвета сливок – на ощупь она мягкая, теплая. Наверное, стоило предвидеть, что Джеймс влюбится в «ягуар», а не в пейзажи. И винить его нельзя – автомобиль производит впечатление. После того как мы сложили багаж и сели, нужно было только нажать «Старт» на сенсорном экране – и мы отправились в наш тайный пункт назначения. Машина заботится обо всем. Время от времени она даже говорит смутно обольстительным женским голосом: сообщает, сколько времени осталось до конца поездки, или спрашивает, комфортна ли температура в салоне.

Когда мы выехали с парковки аэропорта, на экране автоматически запустился видеоролик. Похоже, его начало было привязано к нашим координатам (а это значит, не без удивления отмечаю я, что персоналу гостиницы точно известно, где мы находимся). Я думала, покажут стандартную рекламу «Кувастина», но это оказалось персональное приветствие от самого Хенрика Хайлендера.

– Бет и Джеймс, добро пожаловать в потрясающую, волшебную Лапландию! – начал он, сидя с бокалом бренди у рояля в роскошном баре. – Сейчас от главной улицы Перивейла вас отделяет много миль. Лондон знаменит своей зимней погодой, однако ничего подобного вы еще не видели, поэтому я предлагаю вам устроиться поудобнее и расслабиться. Наслаждайтесь поездкой. Мы с нетерпением ждем вашего прибытия.

Маленький аэропорт давно остался позади, кругом густые леса – и тут в колонках начинает играть песня. Мы хорошо ее знаем. Мелодия фортепьяно, похожая на перезвон колокольчиков, то поднимается, то летит вниз, вплетаясь в торжественное звучание струн и потусторонние голоса. Это «Hoppípolla» исландской рок-группы «Сигур роус».

Чувства переполняют меня. Много лет назад мы услышали эту песню в передаче о живой природе на Би-би-си, и я в нее влюбилась. По пятницам вечером Джеймс часто приносит парочку говяжьих стейков и жарит их, а я усаживаюсь на кухонную стойку, включаю музыку и рассказываю, как прошел день. «Hoppípolla» всегда звучит первой. Мы и не заметили, как она стала нашей песней.

Когда Джеймс делал мне предложение, он включил ее на телефоне. Пару часов спустя я опубликовала в инстаграме пост о нашей помолвке – и саундтреком выбрала ее. Было это без малого полтора года назад.

В «Кувастине» свое дело знают.

Мне кажется, будто я снова стою в нашей тесной маленькой гостиной и смотрю сверху вниз на Джеймса. Ткань его брюк морщится под коленом. Каминная полка наспех украшена гирляндой из крошечных лампочек. Он в тот вечер так стеснялся, так мило протянул мне кольцо одной рукой, прижав другую к бедру, чтобы нога не дрожала. Он сказал, что в жизни никого не любил – только меня.

Песня играет, сквозь мечтательный перезвон все громче звучат ударные, и я стараюсь поверить, будто совсем не важно то, что я увидела в телефоне Джеймса на другой день. Всем парням нравится смотреть на обнаженных женщин. Это нормально и в любом случае не имеет никакого значения, потому что наше путешествие будет незабываемым. После «Кувастина» все изменится.

Я вспоминаю пятничные вечера: шкварчание жира, смех, запах стейков. Джей в такт музыке виляет задом и помахивает лопаткой. Мое сердце наполнено до краев.

– Ну надо же, они включили ее! – смеется Джеймс, откинувшись на спинку сиденья; искать спортивные каналы он перестал. – Какое странное совпадение!

Мой взгляд заволакивает дымка, и я смахиваю слезы:

– Это не совпадение, глупыш…

Джеймс хмурится:

– …Говорила же: это все делает гостиница. Они берут за основу наши воспоминания.

Складка между его бровями становится глубже.

– Но как? Откуда они узнали?

– Я заполнила анкету. Для Хенрика она зеркальный дневник, но ведь я из Шеффилда, а мы там называем вещи своими именами.

– Что конкретно ты им рассказала?

– Точно уже не помню. Всякое о нас: как мы живем, наши соцсети, любимая музыка.

Щеки Джеймса розовеют.

– Ты что… дала такую информацию случайным людям?

– Они не случайные. – Беру его за руку. – Ты послушай, что у них получилось. Это же наша песня!

Он кашляет, прочищая горло.

– Да, конечно… однако… – Нервно пожимает плечами, и его рука выскальзывает из моей. – Не хочу, чтобы незнакомцы шерстили мой инстаграм.

Отводит глаза. Впервые вижу его таким виноватым.

– По-моему, ты драматизируешь, – говорю я, скрестив руки на груди.

– Драматизирую? У них твои отпечатки, принцесса!

– Они все удаляют после отъезда гостей.

Вспоминаю длинное примечание в конце договора. Либо с «Кувастином» кто-то уже судился, либо гостиница принимает все меры, чтобы этого не произошло.

– И вообще, сейчас две тысячи двадцать пятый. Неизвестные люди заходят к тебе на страницу постоянно. Именно так и устроена любая социальная сеть.

Джеймс умолкает и по-прежнему не смотрит мне в глаза. Отворачиваюсь, кусаю ноготь. За окном проносится темный лес. Не могу отделаться от мысли: а вдруг он прав? Я так увлеклась идеей гостиницы, что даже не подумала о том, что кто-то может использовать мои личные данные.

В конце концов, секреты есть у всех. Джеймс – не единственный.

Флетчер

«Ягуар» плавно сворачивает с шоссе на извилистую проселочную дорогу; под зимними шинами хрустит замерзшая земля. Проверяю, есть ли тут связь, – на экране телефона трепещет одна-единственная полоска. Указателями «Кувастин» не отмечен – их тут вообще немного, – и меня не покидает мысль, что в аэропорту я сел в машину с автопилотом, не имея ни малейшего представления о том, куда она поедет.

Этот автомобиль может увезти меня куда угодно.

Дорога вьется среди полей, огибая дряхлые амбары и сгнившие сараи, которые, судя по их виду, заброшены уже много десятилетий.

Впереди простирается лесная чаща. Деревья, укутанные снегом, похожи на армию призраков. Под снежными шапками они кажутся совершенно черными. Между ними пролегает дорога, узкая и неутрамбованная. Вряд ли она ведет в «Кувастин».

Однако машина движется дальше. Мы въезжаем в лес и совсем чуть-чуть сбрасываем скорость. Деревья теснятся вдоль обочины, тянут к нам длинные ветви. Как-то так получается, что здесь одновременно и сумрачно, и светло. Взглянув на часы, понимаю, что близится закат. Медно-золотое солнце подмигивает из-за стволов, точно далекий маяк, постепенно скрываясь от глаз.

Я зеваю. Весь вчерашний день я провел в Хельсинки, нарочно не спал, чтобы привыкнуть к смене часовых поясов, а сегодня меня одолевает усталость, голова как ватная. Кажется, будто все это сон. Зимний сон, в котором меня окружает сонмище призраков, их покрытые корой пальцы вцепляются в кожу…

Вздрагиваю, очнувшись.

Чувствую взгляд – за мной наблюдают. За окном, в путанице узловатых ветвей, мелькают рога.

– Стоп! – командую автопилоту хриплым после долгого молчания голосом.

Верчусь на сиденье, чтобы не упустить животное из виду. Поездка только началась, и я