Лондонский матч - Лен Дейтон

– И она друг. Друг семьи. Вот что меня больно ранит.

– Тесса добра ко мне, помогает мне с детьми.

– Да, я знаю, – вздохнула Дафни.

Но это был не тот вздох, который издают чувствительные леди прежде, чем расплакаться, а скорее вздох, который в суде Олд-Бейли предшествует вынесению смертного приговора.

– Я понимаю, что вы обязаны относиться к ней лояльно, – добавила она.

И положила на поднос столовые приборы, сделав это тихо и осторожно, чтобы мне не показалось, будто она очень рассержена.

– Я предприму все возможное, чтобы помочь вам, – пообещал я.

– Не беспокойтесь, Дики нас не слышит. Мы услышим, как потечет вода в туалете.

Она начала искать тарелки для супа и нашла их только в четвертом шкафу.

– У них уже была связь, – сказала она, глядя в шкаф. – Не говорите только, что вы ничего об этом не знали, Бернард. Мы с Тессой помирились после этого. И я думала, что это закончено навсегда.

– А сейчас?

– Мой друг видел их в маленьком отеле около Дила… это в Кенте, вы знаете.

– Странное место для… – я запнулся, стараясь как-то изменить окончание предложения.

– Нет, оно было названо в прошлом месяце женским журналом «Харперс и Квин» как одно из десяти лучших мест для уик-энда с любовником. Я думаю, что мой друг именно поэтому там и оказался.

– Может быть, Дики…

– Он сказал мне, что был в Кельне, – перебила Дафни. – Сказал, что это очень секретно.

– Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Хочу встретиться с вашим кузеном. Хочу с ним поговорить об этом. Хочу, чтобы он знал, как я к этому отношусь.

– Вы считаете, что это на самом деле разумно? – спросил я.

Трудно себе представить, как Джордж отреагирует на все то, что ему скажет Дафни.

– Я так решила. Долго думала и приняла решение.

– Это все может взорвать.

– И пусть взорвет, – ответила Дафни. – Он менял девочек одну за другой, и я терпеливо ждала. Теперь у него одна из прежних.

– Вы говорили с ним об этом?

– Он говорит, что тратит свои деньги, а не мои. Говорит, что это деньги, которые оставил ему дядя. – Она повернулась ко мне. – Дело не в деньгах, Бернард. Это предательство. Он не предаст свою страну, верно? Он фанатически предан своему департаменту. Почему же тогда он предает свою жену и детей?

– Вы ему это говорили?

– Много раз. И с меня довольно. Я буду разводиться. Джордж Косинеки должен знать, что я назову его жену как лицо, являющееся причиной развода.

Бедный Джордж, только этого ему недоставало в завершение всех несчастий, подумал я.

– Но это серьезный шаг, Дафни. Я понимаю ваши чувства, но у вас дети…

– Они в школе. Я вижу их только по праздникам. Иногда я думаю, что было ужасной ошибкой послать их в школу-интернат. Если бы дети жили дома, может быть, это удержало Дики от его увлечений.

– Иногда это оказывает противоположное действие, – сказал я, чтобы ее успокоить, хотя на самом деле вовсе так не думал. – Иногда присутствие детей дома заставляет мужа удирать хоть куда-нибудь.

– Можете вы устроить эту встречу? – спросила она. – Через несколько дней?

– Я попытаюсь, – сказал я и услышал шаги Дики.

Дафни кончила нагружать поднос.

– Можете открыть вино, Бернард, и принести бумажные салфетки. Штопор в ящике стола.

Держа дверцу холодильника открытой, чтобы я мог достать вино, она сказала:

– Разве это не неожиданность относительно мистера Ранселера? Мне он всегда нравился.

Она закрыла дверцу, и я смотрел, как она укладывает горячие сандвичи на тарелку с таким видом, будто они обжигают пальцы.

– Да, – сказал я.

– Украсть меморандум кабинета министров и передать его русским. И теперь говорят, будто он хотел, чтобы вас всех убили.

Она увидела изумление на моем лице.

– О, я знаю, что это пока предмет расследования и мы не должны говорить об этом, но Дики считает, что Брет должен все сказать.

Она положила подносы один на другой и подняла их.

– Но ведь это ошибка, как вы думаете? Он не может быть на самом деле шпионом, верно? Он такой приятный мужчина.

– Идите, идите! – закричал Дики из соседней комнаты. – Уже пошли титры.

– Дики – настоящая свинья, не мог подождать нас, чтобы запустить фильм.

Глава 18

– Ты же сказал, что не задержишься.

Глория была уже в кровати, и мой приход ее разбудил.

– Извини, – ответил я.

Наши отношения развились – а может быть, упали? – до уровня отношений супружеской пары. Она проводила со мной каждый уик-энд и держала у меня в доме платья, косметику и драгоценности, не считая бесчисленных пар обуви.

Глория села в кровати и включила ночник. Она была в черной шифоновой ночной рубашке, а ее светлые волосы рассыпались по плечам.

– Ну что, погулял немного?

– Нет, если ты имеешь в виду под «погулял» ночной клуб или званый ужин.

– Нечего на меня набрасываться, – сказала она.

В спальне было достаточно светло, чтобы я мог разглядеть, как аккуратно она сложила свою одежду перед тем, как лечь в постель. Это был дурной знак. Повышенное внимание к деталям всегда означало, что она находится в дурном расположении духа.

– Что ты скажешь, если я сообщу тебе, что провел вечер с Дики?

– Почему же ты тогда пришел так поздно?

– Он взял напрокат видео. Мне неудобно было уйти, пока не кончилось кино.

– Ты пообедал там?

– Поужинал: сандвич и тарелка супа.

– Я поела с детьми. Дорис приготовила мясной пирог.

– Я хотел бы, чтобы ты называла ее «Нэнни» – няня, – сказал я. Наша няня была молодая, и я хотел сохранить дистанцию между ею и мной, а то она начнет называть меня «Бернард».

– Ты бы сказал мне это раньше. Я же не могу так сразу изменить обращение к ней.

Ее волосы упали на лицо, она отбросила их рукой и застыла в этой позе.

– Значит, это был деловой визит?

– Конечно, деловой. Я же тебе говорил… Дики настоял, чтобы я принес и показал ему первый вариант моего рапорта об этом событии.

– А кто еще там был?

Я сел на кровать и сказал:

– Послушай, дорогая! Если бы я упомянул о тебе, Дики вынужден был бы пригласить и тебя. Мы оба это знаем. Но разве мы не договорились вести себя потише. Зачем нам лишние разговоры в офисе.

– Смотря что они там будут говорить.

Глория считала, что мы должны быть вместе каждую минуту нашего свободного времени, и особенно обижалась, когда я хотя