Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

— Что вы можете сказать мне об Иэне Вальдесе?

— Зависит от того, о какой стороне его жизни вы спрашиваете.

— Начнём с имени. Оно настоящее или псевдоним?

— Не могу ответить. Люди, которые приходят ко мне, вправе сохранять анонимность, если хотят. Имена меня интересуют меньше, чем то, кем они являются на самом деле. Почему вы спрашиваете? Случилось что-то?

— Пока я был в домике, кто-то подложил в мою машину обезглавленного кролика. Я обнаружил его вскоре после того, как Иэн уехал по каким-то делам.

— И вы полагаете, что это сделал Иэн?

— Возможно.

— Я его не знаю.

— Тогда кто он?

— Человек, подобно Зико, познавший ценность честности.

Гурни нетерпеливо выдохнул, но сдержался.

— Понимаю ваш скепсис. Вероятно, вам стоит снова навестить Зико.

— Зачем?

— Чем лучше вы узнаете Зико, тем прочнее будете уверены в его невиновности — и тем яснее поймёте Иэна.

Он подавил желание возразить. Поблагодарил Эмму и завершил звонок. Возможно, новая встреча со Слэйдом действительно что-то даст.

Он связался с Аттикой, договорился о визите на тот же день, затем наполнил поилку в курятнике, оставил для Мадлен записку — и отправился в путь.

В комнате для свиданий оказалось более многолюдно, чем в прошлый раз. Гул голосов усилился, запах пота и дезсредства стал резче.

Слэйд вошёл, пересек зал, сел напротив. Выглядел таким же невозмутимым, как прежде.

— Рад вас видеть, мистер Гурни.

— Как вы?

— Еду, конечно, стоило бы подтянуть, — произнёс он тоном человека, которого это никак не задевает.

— Недавно заезжал к вам в домик.

Слэйд слегка наклонил голову — признак интереса:

— Осмотреть место преступления?

— Да.

— Виделись с Иэном?

— Он приехал чуть позже меня, — Гурни выдержал паузу. — Любопытный молодой человек. Что вы о нём знаете?

Слэйд улыбнулся:

— Он — одно из чудес Эммы.

— Откуда он взялся?

— Из ада.

— Делился с вами подробностями?

— Некоторыми. Но были вещи, о которых он предпочитал молчать.

— Сможете рассказать, о чём он говорил?

— Одно из правил Эммы — хранить в тайне всё, что говорится в её доме. Но скажу так: то, что я от него услышал, вызвало у меня ужас — и горечь из-за того, что́ это с ним сделало.

— Иэн сказал, что принял вас как нового отца.

— Верно.

— Что вы об этом думаете?

— Подозреваю, дело вовсе не во мне. Это что-то внутри него. «Отчаяние» — пожалуй, самое точное слово. Как бы там ни было, избрав меня «отцом», он ощутимо успокоился. Возможно, так он справляется с чудовищными воспоминаниями об отце, который его воспитал.

— Ему так необходима была эта помощь?

— Крайне. Когда Иэн впервые пришёл к Эмме, он был… не в себе.

— Знаете, «Иэн Вальдес» — его настоящее имя?

Слэйд покачал головой:

— Эмма не поощряет такое любопытство.

— Вы ему доверяете?

— Полагаю, он откровенен настолько, насколько сам знает свою правду.

Гурни откинулся на спинку и выжидал, пока офицер с навязчивым усердием, патрулировавший их сектор, отойдёт подальше. Бритая голова и короткая бычья шея напомнили ему водителя тюремного автобуса, которого он заметил хвостом после прошлого визита.

— Вы хорошенько подумали, почему вы здесь?

Слэйд пожал плечами:

— Доказательства убедили присяжных в моей виновности.

— Если вы невиновны, значит, эти доказательства подбросил кто-то другой. Вопросы — кто и зачем. Есть догадки?

Слэйд вновь качнул головой:

— Я не уверен даже в том, был ли я целью, или же козлом отпущения. Хотели ли убить Лермана — и для удобства повесить убийство на меня? Или же убийство Лермана служило лишь способом подставить меня?

Гурни оказался на той же развилке. Совпадение мыслей было плюсом в копилку Слэйда.

— Как насчёт списка врагов — сможете составить?

— За два-три года до того, как жена вонзила в меня ледоруб, я был не в себе, — он сделал паузу, улыбнулся кинозвёздной улыбкой. — Поговори с моей бывшей. Она почти всегда была под кайфом, но без провалов, как у меня. Хотите знать о врагах, которых я нажил, — спросите её. Скажите, что работаете над моим делом и хотите понять мой характер. Она с радостью расскажет всё самое мерзкое.

— Она сидела за то, что ранила вас ледорубом?

— Она заявила о самообороне, а я отказался давать показания против неё. Малое, чем я мог искупить свою вину. Я дам её контакты. Она живёт в моём доме в округе Датчесс — таков итог развода. У вас есть чем записать?

— У меня отличная память.

Слэйд вывел на листке имя бывшей — Симона Делореан — и номер. Гурни закрыл глаза, прокрутил номер трижды, зафиксировал. Когда открыл, охранник с бычьей шеей снова неторопливо проплыл мимо их столика.

24

По дороге домой Гурни то вглядывался в зеркало заднего вида, то возвращался мыслями к попытке собрать воедино схему вымогательства Лермана, его убийство в домике Слэйда и предположение о преступнике, отличном от самого Зико. Каждая приходящая в голову комбинация упиралась в серьёзные логические шлагбаумы.

Он остановился у того же магазина, где в прошлую поездку брал бутылку воды, — выпить кофе и заправиться. Заполнив бак, позвонил Эдриен Лерман.

— Мистер Гурни? — её серьёзный, предупредительный тон напомнил ему, как тщательно она подыскивала хозяев для своих котят. На заднем плане, как подтверждение, тянулись жалобные «мяу». — Чем могу помочь?

— Хочу поделиться несколькими соображениями о смерти вашего отца.

Она промолчала.

— Вам удобно сейчас, или перезвонить позже?

— Сейчас лучше всего. Мне к ужину надо увидеться с подопечным из хосписа. Вы что-то обнаружили?

— Не столько находка, сколько предчувствие.

— Предчувствие насчёт его смерти?

— Насчёт того, как её объяснили.

Ему показалось, что она на миг даже перестала дышать.

— Судя по тому, что ваш отец говорил о своём плане, и месте, где позже нашли тело, естественно было предположить, что его убил Зико Слэйд. Это выглядело абсолютно логично. Но…

Эдриен перебила:

— Вы сказали это в прошедшем времени.

— Простите?

— Вы сказали, что считать Слэйда убийцей было абсолютно логично. Было. А теперь?

— Я говорю, что доказательства против него могут оказаться не столь прочными, как казалось.

— Но суд… доказательства… как он может быть невиновен?

— Бывает, следователи так зацикливаются на очевидном подозреваемом, что закрывают глаза на факты, ему противоречащие. Всё видят через призму того, что уже сочли истиной.

— Вы полагаете, так и вышло?

Мяуканье стало ближе, громче.

— Думаю, это возможно. Но мне нужна ваша помощь. Я хотел бы, чтобы вы допустили мысль: вашего отца убил кто-то другой, и что…

— А как же ДНК, топор…?

— Оставим это на потом. Сейчас мне важно, чтобы вы сосредоточились на отце —