Современный российский детектив - Анна Майская

знакомое до последней черточки и не могла решиться. Все внутри меня бунтовало. Лихорадочный жар бросился в лицо, а внутренности, казалось, скрутились в тугой комок. Меня тошнило, слабость разливалась по телу. Еще немного и я упаду в обморок, не выдержав эмоций.

Он заботился обо мне, оберегал, защищал, пришел на помощь в минуту, когда я больше всего в нем нуждалась. В то же время, мы всегда знали, что выживет только один. Господи, сейчас, в этот момент, я была готова признать, что люблю его. Убийца, ночной кошмар города, смерть, приходящая и исчезающая в ночи. Я люблю его!

Пистолет в руке заметно дрожал. Смогу ли нажать на курок?

— Стреляй, малышка, — его хриплый голос заставил меня вздрогнуть. — Стреляй!

Что? Неужели он не станет сопротивляться? Я смотрела на мужчину перед собой и чувствовала, как текут слезы по щекам. Боль сжигала изнутри. Казалось, еще мгновение и я вспыхну живым факелом, превращусь в горстку пепла на асфальте.

— Почему ты просто не можешь оставить меня в живых? — мой голос сорвался в конце фразы. Я прикладывала все силы, чтобы не выронить пистолет, рукоять которого, казалось, жгла пальцы. Но та часть меня, которая хотела выжить, не давала этому случиться. Тяжелое бремя страха и боли давили на плечи. Хотелось сдаться и позволить судьбе принять решение. Но, если учесть, что судьба не балует меня подарками, то было бы глупо ей довериться.

— Я слишком сильно люблю тебя, малышка, — Паук стоял на дороге, одинокая темная фигура на фоне леса. На горизонте уже брезжил рассвет. Первые лучи солнца подсвечивали гриву темных волос, рассыпавшихся по плечам. Я помнила, как выглядели наши волосы, перемешавшиеся на белоснежной ткани подушки. Черное с русым, перепутавшееся после ночи.

— Пообещай, что не убьешь меня и я брошу пистолет, — это отчаянное предложение прозвучало неожиданно жалко. Паук лишь покачал головой и сердце чуть не остановилось.

— Я не даю невыполнимых обещаний. Стреляй, малышка. Это твой единственный шанс выжить. Просто нажми на курок и покончи с этим.

Теперь Паук уговаривал убить его. Он любил меня так сильно, что был готов в прямом смысле слова отдать свою жизнь за мою. Я не понимала логики его действий, но разве нужна логика сумасшедшим? Видимо, я также сошла с ума, ведь я была почти готова бросить оружие и сдаться на его милость.

Слезы все еще текли по щекам, дышать становилось все трудней. Неприятная влага проникла под футболку.

— Ну же, малышка, давай. Ты справишься. Просто вспомни, за что ненавидишь меня, — хриплый голос уговаривал и подбадривал. Это неправильно! Ты не должен так делать! За что?

Глубоко вздохнув, я постаралась собрать воедино все, что когда-либо вызывало ненависть к Пауку. Письма, фотографии в шкафу, газетные заметки об убийствах, наши разговоры, убийство женщины на парковке. Последнее воспоминание словно опалило меня изнутри. Пожалуй, это было единственным, чего я не была готова ему простить.

Этот эпизод придал мне сил. Рука почти перестала дрожать. Когда-то я ходила в тир. Не скажу, что добилась больших успехов, но попасть в такую крупную цель с малого расстояния точно смогу.

Прости меня. Я бы хотела, чтобы все сложилось иначе.

Выстрел прогремел оглушительно, словно это был не пистолет, а пушка. Как в замедленной съемке Паук дернулся от удара, лицо его стало на мгновение удивленным, словно он до последнего не ожидал смерти. Мужчина медленно осел на землю и замер. Мертв. Паук мертв.

Я резко обернулась, в поисках стрелявшего. Выстрел был сделан из другого пистолета, ведь я так и не нажала на курок.

На земле, приподнявшись на локте в луже собственной крови, лежал шрамолицый. Теперь дуло пистолета было направлено на меня. Я опередила его, наконец выпустив пулю. Второй выстрел и второе тело на земле. Шрамолицый опал на землю, теперь уже навсегда. Каким-то чудом я не только попала в него, но и сделала приличную дырку в голове.

Внутри разливалась пустота. Не было ни облегчения, ни боли. Огромное ничто вместо эмоций. Скользнув взглядом по телам, я сделала пару шагов по направлению к Пауку. Нет, не стоит. Если приближусь, нет гарантии, что боль не вернется и я не пущу пулю себе в голову. Теперь не было сомнений, что я способна и на это.

Отерев пистолет об футболку, убирая отпечатки, я задумала, что с ним делать. Решение пришло спонтанно. Закину оружие под фургон.

На асфальте блестели темные лужицы крови. Три безжизненных тела. Неужели, я свободна? Эта мысль словно подхлестнула сознание, погрузившееся было в стазис. Нужно уходить, искать помощи, выживать! Бросив последний взгляд на Паука, я отвернулась и побежала по шоссе, свернув на первом же повороте.

Три недели кошмара закончились. Впереди вставало солнце, пронзая лесную темноту яркими лучами. Жизнь сделала новый виток и теперь я свободна. Прости меня.

Вера Шматова

Паучьи сети

1

Глядя сквозь окно на черепичные крыши частных домиков я с легкостью могла представить, что никуда не уезжала. Такое же солнце, на закате заливающее улицы горячим оранжевым светом, таким интенсивным, что казалось, коснись — и останется ожог. Две сотни километров — так много для меня и так мало для природы — разделяли дом старый и дом новый. Похожие деревья — да и откуда взяться другим? Все те же птицы, стремительными росчерками пропадающие на границе взгляда, спешащие вернуться в родные гнезда до наступления темноты. Они были почти как люди, которые с закатом также высыпали на улицы, с радостью расставаясь с кондиционированными офисами.

Вена оказалась не таким плохим городом, как казалось вначале. Четыре месяца жизни здесь в конце концов успокоили и примирили душу со всем, что успело случиться. После смерти Паука и точки в истории с мафией пришлось разбираться со многочисленными последствиями. Первое и главное — полиция. Никто и не подумал снимать с меня обвинения в убийстве Дэни, разве что бандиты перестали лезть в это дело, что существенно поправило положение. Однако ничто не отменяло факта, что главная подозреваемая сбежала из-под надзора полиции и не смогла предоставить внятного оправдания. О Пауке я молчала, решив не поднимать эту тему. Отчасти было страшно сглазить — вдруг вернется? Отчасти же не хотелось влезать в расследование еще глубже. Паук мертв, справедливость восторжествовала, а мои мучения на допросах никого счастливыми не сделают.

Следствие все равно затянулось на несколько месяцев пока не закончилось моим полным оправданием и опустошением банковского