Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

в Миссисипи забросали бутылками с зажигательной смесью. Это было предупреждение, люди не пострадали. Но могли. Не далее как в прошлом месяце ку-клукс-клановцы остановили автобус «Всадников свободы» в Эннистоне, штат Алабама, и попытались сжечь их заживо в салоне. Хорошо, что в автобусе оказался коп под прикрытием: он достал пушку и распугал толпу прежде, чем взорвались канистры с бензином. Снимки попали в газеты — доказательство белого сумасшествия, в которое Элизабет отправляла людей. Ту поездку в Эннистон организовала не «Черная звезда», но бюро устраивало множество похожих. Да, ныне Элизабет не скупилась на крепкое словцо. Но ей это шло.

— Разве плохо, если кто-то из них будет на моей стороне? — спросил Карни.

Элизабет хмыкнула.

— Хочешь, я попрошу отца замолвить за тебя словечко? Ты ему говорил?

— Он сказал, что рад меня видеть в клубе.

Не нужно его беспокоить, добавил Карни; кто-то из детей заплакал, на том разговор и кончился.

Встретившись в следующий раз с Карни за обедом в «Чок Фулл о’Натс», Пирс признался, что впервые слышит, чтобы кто-то передавал конверт.

— По-моему, это проверка, согласишься ты или нет, но вообще этот ниггер, насколько я знаю, очень уж любит деньги. — Пирс пожал плечами. — Мы с тобой достаточно насмотрелись на этот цирк и знаем, как поступают люди — даже Дьюк, этот «Мистер Общественность».

Пирс не сказал: «Заплати». Но и не стал отговаривать. Они подозвали Сандру, чтобы принесла еще кофе.

Деньги Карни наскреб. Запустил руку в накопления на жилье — и это не считая недавних расходов на ремонт, — но рассчитывал все восполнить. Сумма на сберегательном счете, открытом для новой квартиры, — сколько можно прятать купюры в ботинках под кроватью, — то росла, то уменьшалась. Снести стену между бывшей булочной и его магазином вышло дороже, чем предполагалось в смете. Карни болезненно расставался с каждым лишним долларом, который вытягивал из него Грей. Плюс жалованье Мэри по пятницам дважды в месяц. Во время беременности Элизабет было не до переезда, потом родился Джон, прибавилось трудностей, какой уж тут переезд, ну и так далее. «Может, подождать, пока Элизабет привыкнет к работе? Может, отложить, пока в магазине закончат ремонт?» И всякий раз, как сбережения сокращались — сокращалась и их квартирка: стены коридора давили на Карни, гостиная теснила. Элизабет считала, что в детской достаточно места, но Карни с трудом протискивался между кроватями Мэй и Джона, наступал на чертовы игрушки. А когда заходил в туалет, чтобы отлить, всякий раз чувствовал себя железным ломом.

Правда, когда возникала нужда в деньгах, ему всегда удавалось что-то выручить на скупке краденого. Там дела шли отлично, с его-то новым знакомцем. Тут больше жулик, там больше законопослушный — гляди, Карни, не разорвись пополам. Он убрал пять банкнот в желтый конверт, обмотал кнопку шнурком и сложил конверт втрое.

* * *

В том месяце в Милл-билдинг Карни наведался дважды. Первый раз чтобы отдать конверт, второй — чтобы забрать.

Респектабельные чернокожие джентльмены ныне развешивали свои дипломы на стенах Милл, что на углу Мэдисон и Сто двадцать пятой. Имена золотом по матовому стеклу. У терапевтов свой этаж, у зубных врачей другой, а Дьюк разместился в коридоре юристов, угловой кабинет. О том, какой вид открывался из окон, Карни мог только догадываться, поскольку дальше тесной приемной его не пустили. Секретарша по имени Кэндис была бойкая девица в платье в красную и белую клетку и с пышной прической, как у одной из участниц трио «Сьюпримз». Дьюк был женат — его жена в негритянском сообществе считалась важной персоной, собирала завсегдатаев на благотворительные мероприятия, о которых потом писали в разделе светской хроники, — но слыл ловеласом. Наверное, так и есть, подумал Карни.

Кэндис заглянула в кабинет босса. Разговора Карни не слышал.

— Мистер Дьюк сказал, чтобы вы оставили у меня. — Кэндис осторожно прикрыла дверь, будто в детскую — после того как уложила ребенка спать.

— Серьезно?

Она кивнула. Карни понимал стремление пользоваться услугами посредников; он и сам был таким посредником. Он отдал конверт Кэндис.

Неделю спустя на пороге его кабинета появился посыльный. Карни вспомнил, что видел его в клубе: один из молодых барменов, работает не покладая рук. Карни взял конверт и дал парню доллар за труды.

Порой заказываешь что-нибудь по каталогу «Сирз», а привозят совсем не то, за что ты заплатил. Карни заплатил не за то, что держал в руках: письмо из «Дюма» с выражением сожаления, что не могут ему предложить вступить в клуб.

Следующий час Карни провел в своем кабинете. Когда зазвонил телефон, Рыжий взял трубку и сообщил Карни, что звонит Пирс. Карни отмахнулся.

Он отправился к Дьюку. Постучал в дверь, Кэндис ответила: «Войдите». Они как раз закончили обедать: сэндвичи, пустые обертки из вощеной бумаги, раскрытые, как подсолнухи. Дьюк сидел на углу стола Кэндис и ел мармеладки из стеклянной банки, стоящей рядом с небольшой медной лампой. Он показал на свой рот — не могу говорить — и увел Карни в свой кабинет.

Пятый этаж, у Дьюка и впрямь дивный вид на Бронкс. На другом берегу пролива Гарлем над промышленными строениями и складами, над расположенными за ними добротными многоквартирными жилыми домами от зноя клубился пар, сливаясь с желтоватым смогом, который год от года становился все гуще.

На стене посреди многочисленных дипломов, почетных грамот и прочих свидетельств репутации Дьюка висел большой обрамленный рисунок — Дьюк в образе Наполеона, слишком большой, вряд ли из «Газеты». Должно быть, Дьюк купил свой портрет у того карикатуриста. Огромный, точно Годзилла, за спиной мост Джорджа Вашингтона, Дьюк переходил вброд реку Гудзон и уже изготовился наступить большущей ногой на Вест-Сайд-хайвей. Вместо кепки с пропеллером на голове треуголка французского генерала.

— Мне жаль, Рэймонд, что я не смог вам помочь, — сказал Дьюк, когда они сели. — В конце концов, мой голос один из многих.

— Вы меня обманули.

— А вы чего ждали, Рэймонд?

— Что вы выполните уговор.

— Я обещал упомянуть о вас в первую очередь, и я это сделал.

— Вы взяли деньги, а это гарантия.

Желтый смог, словно видишь в воздухе чужие дурные мысли.

— Где вы воспитывались?

— На Сто двадцать седьмой.

— То еще место. И как вы себе представляли это дело?

В таких разговорах Дьюк поднаторел. В банке — взимая задолженности по кредитам, лишая надежды. Хладнокровная констатация факта.

— Я заберу свои деньги, — сказал Карни.

— Бред.

— Я сказал. — Он поднялся.

Дьюк взирал на стоявшего по другую сторону стола посетителя, будто с замкового парапета. Глаза его блестели. С тех пор как он ушел из банка, жизнь нечасто подбрасывала ему возможность совершить злодейство — всего раза