Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Он снова мяукает и подходит на пару шагов. Я продолжаю двигаться ему навстречу. Кот уже на расстоянии вытянутой руки. Еще ближе…

Мы дотягиваемся друг до друга, и он утыкается головой мне в кулак.

А потом этот ублюдок начинает урчать.

А я? Что же делаю я?

Я начинаю гладить этого гада. Чешу его под подбородком, как будто это самый милый котик на свете.

Смотрю на пол, где лежат мои две золотые рыбки. Придется их снова закопать. Я перехватываю нож поудобнее и кончиком лезвия начинаю почесывать коту голову. Он слегка поворачивает ее, чтобы удобнее было чесать.

Все, что мне нужно сделать, это ткнуть вниз, и этот котенок, которого я спас…

Спас. Вот оно, ключевое слово. Я спас это существо, потратил на него деньги, принес к себе домой, оно отплатило мне тем, что убило моих золотых рыбок, и после всего этого я снова его спасаю. На этот раз тем, что не убиваю. Я откладываю нож.

Под пристальным взглядом кота убираю своих рыбок в пакетик для улик. Похороню их позже еще раз.

Войдя в квартиру, сажусь на диван. Кот запрыгивает мне на колени, и я начинаю гладить его. Через пару минут он засыпает.

Перед тем как отправиться спать, я долго смотрю на кофейный столик и думаю, стану ли покупать других рыбок. Может быть, когда все это закончится. Без них я как будто утратил часть своей жизни. Чувствую пустоту, хотя не такую, как вчера.

Просыпаюсь на следующее утро весь в поту, кот спит на краю кровати. Мне снова снился сон. Я помню Мелиссу. Мы были вместе, то ли на пляже, то ли на острове, и я понял, что ошибаюсь, думая, что мы враги. Вместо того чтобы убить ее, я лежал рядом с ней, и мы оба наслаждались песком, шумом прибоя и солнцем. Мы прекрасно проводили время.

Кошмар.

Запах моря остается висеть в комнате еще несколько минут после моего пробуждения. Спасаюсь от него, забравшись в душ. Смываю с себя ночь, липкий осадок этого сна. Когда я выхожу из душа, кот сидит на кухонном полу и вылизывается. Нахожу в холодильнике что-то, похожее на мясо, и кот радуется этому.

Перед тем как уйти на работу, сделав себе пару тостов, проверяю содержимое своего портфеля. Смотрю, полностью ли заряжен «глок», который я забрал у Кэлхауна. Заряжен. Все пятнадцать патронов готовы отреагировать на движение моего пальца, нажимающего на курок. Первая гильза готова проникнуть в патронник, ударник — разбить капсюль, порох — вспыхнуть. Газ, давление, взрыв.

Власть.

Чтобы указательный палец выполнил команду стреляющего, требуется менее четверти секунды. Через половину одной сотой секунды срабатывает ударник. На весь цикл, от нервного импульса до выстрела, требуется около трети секунды. Пуля летит со скоростью триста метров в секунду.

Цель может умереть меньше чем за секунду.

Убираю пистолет в портфель. Вывожу кота из квартиры. Иду на работу.

В участке — сумасшедший дом.

Смешиваюсь с толпой суетящихся детективов и констеблей. Стоящий в участке гул гораздо громче, чем в предыдущие дни. У всех закатаны рукава, распущены галстуки. Разговоры доносятся из каждого угла, с каждого рабочего места, из каждого офиса. Возбуждение висит в воздухе как полуспущенный воздушный шарик. Пока я иду к своему офису, мне не удается прослушать ни одного разговора от начала до конца, но я улавливаю несколько отрывков.

— Ты давно с ним знаком?

— Я слышал, у него сын покончил с собой.

— А в номере у него уже побывали?

— Как ты думаешь, скольких он убил?

— А где еще он может находиться?

— А ведь ты его знал.

— А ведь ты с ним ужинал.

— А ведь ты с ним работал.

Они ищут Кэлхауна. Охотятся на него. Я закрываю дверь в свой офис, и через мгновение ко мне стучится и заходит Шредер.

— Доброе утро, Джо.

— Доброе утро, детектив Шредер.

— Ты слышал?

Я качаю головой.

— Что слышал, детектив Шредер?

— Когда ты в последний раз видел детектива инспектора Кэлхауна?

Пожимаю плечами:

— Вчера на работе. А вы разве не видели его, детектив Шредер? У него еще такие седые волосы.

— Он тебе что-нибудь говорил? Что-нибудь необычное?

Я вспоминаю наш разговор, то, как он описал убийство Даниэлы Уолкер.

— Да что-то не припомню.

— Уверен?

— М-м-м-м… — я позволяю своему мыслительному процессу растянуться секунд на десять, что не так уж и мало, когда кто-то на тебя пристально смотрит. Выдерживаю драматичность момента и все такое, после чего повторяю свой первоначальный ответ:

— Нет, детектив Шредер.

— Дай мне знать, если что-нибудь вспомнишь.

Не дожидаясь ответа, он поспешно выходит, будто ему нужно оказаться одновременно в нескольких местах. Он не говорит мне, почему они ищут Кэлхауна.

Начинаю свой рабочий день с того, что мою туалеты. К тому времени как я заканчиваю, около половины людей с третьего этажа расходятся. Остальные не обращают на меня никакого внимания. Не проверяет ли кто-нибудь из них дом, где я его оставил? Похоже, что нет. С чего бы? Просто потому, что я оставил там пару жертв?

С таким количеством констеблей, обыскивающих город, с таким количеством детективов, пытающихся вычислить, куда он мог пойти, они вполне могут на него наткнуться. А если так случиться, что им расскажет Кэлхаун? Захочет ли он рискнуть и рассказать обо мне? Мне остается только надеяться на лучшее. Никакое тщательно подготовленное домашнее задание мне уже теперь не поможет. Немного легче от мысли, что полиция думает, что он прячется, скорее всего, планирует выехать из страны, а не предается воспоминаниям о своих преступлениях, слоняясь по местам былой славы.

Тащу пылесос в конференц-зал. Там полный бардак. Папки, фотографии, отчеты. Раздавленные окурки в переполненных пепельницах, смятые упаковки от фаст-фуда на столе, пустая одноразовая посуда среди груды хлама. Пол устлан папками, а среди всего этого, ровно в середине огромного стола, два орудия убийства. Первое — то, которым воспользовалась Мелисса. Второе — из номера Кэлхауна. Оба покрыты тонким слоем порошка.

Я смотрю на фоторобот, составленный со слов Мелиссы позапрошлым утром. Рядом с ним приколота фотография Кэлхауна. Найти между ними сходство довольно трудно, но это неважно, потому что у них есть отпечатки пальцев, а на этом этапе игры это все равно что получить добровольное признание. Его сегодняшнее отсутствие только подтверждает его вину. Он знал, что найдено орудие убийства, знал, что ему придется исхитриться и исчезнуть.

Я сажусь за стол, беру по очереди каждый пакет и внимательно