Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

человека ключами, зажатыми между пальцев, по горлу, потому что, по ее мнению, он выкрикнул что-то обидное в адрес женщины-инвалида. Я проверила это дело и прочитала, что парню пришлось перенести несколько операций, и теперь у него проблемы с речью.

— И она не была под подозрением?

— Нет, у нее был способ выкручиваться из всего, что она делала, кроме своего последнего деяния.

— Есть ли какая-либо другая информация о трех женщинах, которых она упоминает? Дебора, Марфа и как звали последнюю?

— Сара. Нет, нет. Она упоминает их только на первой странице.

— Можно смутно представить цели группы, но какова была реальная цель? — спросил Гордон. — Они точно собирались не для того, чтобы поесть или обсудить книги.

— Есть какие-нибудь теории? — спросил Карл.

— Определенно, это не тот клуб, с которым хотелось бы ссориться, — сказала Роза.

Ассад нахмурился.

— В Литве мы сталкивались с чрезвычайно жестокой группой мстителей, которая нападала на людей, работавших на российскую разведку, когда страна была за железным занавесом. Может быть, что-то в этом роде?

Роза и Гордон кивнули.

— У вас была возможность посмотреть неподписанные DVD, которые мы нашли в квартире Рагнхильд Бенгтсен? — спросил Карл.

— Ну, я сейчас над этим работаю, — сказал Гордон. — Я вижу, что на всех трех есть какие-то данные, но пока не смог ничего извлечь. Сейчас я запустил два диска. — Гордон указал на пару черных экранов за своей спиной, которые выглядели выключенными.

— Нельзя их ускорить? — спросил Карл.

Гордон кивнул.

— Сейчас. — Он нажал кнопку ускоренной перемотки на обоих DVD-плеерах.

— Но я как раз собирался кое-что вам рассказать, — сказал Карл. — Мы с Маркусом ездили в Скевинге. Мы получили наводку от местной полиции, и оказалось, что…

Внезапно один из экранов мигнул, и мелькнуло несколько коротких записей.

— Эй, прокрути назад, Гордон, — закричали Роза и Карл в один голос.

Снова мигание, а затем быстрая последовательность клипов из американского телешоу.

— Я знаю эту программу, — сказал Гордон. — Она довольно странная. Там показывают только записи, где люди ведут себя глупо и часто получают травмы, а ведущий и его аудитория смеются. Она называется «Безумные видео»[133].

Второй экран тоже начал мигать, в то время как на первом кто-то спотыкался у бассейна, а кто-то другой на гидроцикле приземлялся на сушу, падал и едва не ломал шею. Затем на втором экране появилась серия записей.

— Ты тоже знаешь, что это, Гордон? — спросил Карл, кивая в сторону экрана.

— Да. Я даже знаю эту конкретную серию. Это парень по имени Джонни Ноксвилл из знаменитого шоу «Чудаки», где участники всегда сильно калечат себя. В этой серии Ноксвилл делает всякие идиотские и глупые вещи — ему распыляют перцовый баллончик в глаза, бьют электрошокером. В клипе, который мы сейчас смотрим, его сосок кусает маленький крокодил, а потом в его машину врезается другая машина. Это полное безумие.

Карл фыркнул.

— Какого черта Рагнхильд Бенгтсен это заводило? И зачем она прятала это в самом конце в остальном пустого DVD? Разве это не общедоступные телепередачи, даже если они безумные?

Ассад пододвинул к нему стакан чая.

— Почти без сахара, — пообещал он, указывая на экран. — Думаю, она пыталась это скрыть.

Карл взял чай и снова повернулся к экранам.

— Это отвратительно, — простонал Гордон, и Карл не мог не согласиться.

На обоих экранах телешоу сменились записями, которые ни в коем случае нельзя было назвать безобидными. На одном экране одна за другой следовали серьезные аварии, а на другом — реальные записи жестоких нападений и убийств. Записи были нечеткими, но не оставалось сомнений в том, что на них изображено. Самые яркие моменты групповых нападений с дубинками, мужчины, наносящие удары ножом в спину, выстрелы в толпу, массовые убийства в школах, полицейская жестокость.

— Выключи эту мерзость, Гордон, — воскликнула Роза.

Ассад ничего не сказал. О чем он сейчас думал?

— Ну что ж. Теперь у нас есть доказательство того, что Рагнхильд Бенгтсен была абсолютной психопаткой, — продолжила она.

— Что, черт возьми, могло заставить ее собирать эту дрянь? — Гордон был теперь бледен как полотно.

— Я думаю о ее постерах с фильмами, где все герои вершат правосудие своими руками. И даже если эти клипы более жестоки, по сути, это то же самое, — сказала Роза. — На данный момент она зашла так далеко, что сама делает это в крайней степени, как и Табита. Но какова связь между ними? Она ответит на этот вопрос, когда мы сможем ее найти.

Карл кивнул и отпил чая. Он прочистил горло и попытался не закашляться. Затем он сглотнул, снова прочистил горло и зашелся кашлем. Все похлопали его по спине, но стало только хуже. Через минуту он отдышался и посмотрел на Ассада затуманенными слезами глазами.

— Урр, Ассад! Лучше бы я пил с сахаром. Что ты туда положил?

— Немного имбиря, Карл. Берешь целый корень имбиря, трешь в чайник и даешь настояться час, а потом разогреваешь. Говорят, это полезно.

Карл кивнул.

— Ладно. Но сделай одолжение, предупреждай меня в следующий раз, Ассад. — Он повернулся к Розе. — Да, мы бы хотели услышать ее ответ, но Рагнхильд Бенгтсен не сможет ответить ни на какие вопросы.

— Почему? — спросил Гордон.

Карл нашел на своем телефоне фотографию изуродованного тела женщины и передал его Гордону.

— Вот почему! — сказал он и увидел, как последний оттенок цвета исчез с лица Гордона.

26 МАУРИТС

Суббота, 12 декабря 2020 года

Еще не достигнув тридцати лет, Мауритс ван Бирбек сколотил немалое состояние на реалити-шоу. Он начинал как мелкий агент по кастингу, затем стал сценаристом и, наконец, основав собственную компанию Unbelievable Corporation, превратился в разработчика концепций и выпустил множество шоу, которые могли заставить большинство людей разинуть рот от возмущения.

Но у Мауритса не было моральных угрызений совести по поводу того, как он зарабатывал на жизнь. Пока существовали телеканалы, готовые инвестировать в его идеи, в чем проблема? Да, его католическая семья в Роттердаме бушевала и предупреждала, что он будет гореть в аду, но он эффективно решил эту проблему, разорвав с ними всякие связи и переехав в Данию. По правде говоря, ему было наплевать.

Его домашняя жизнь