Зарубежный детектив 2026-7 - Сандроне Дациери

– И чему же я обязана таким редким удовольствием?

Хмурюсь.

– Ну я же не настолько редко звоню.

– Я несколько месяцев ни слова от тебя не слышала, Бетти, – говорит она с шутливым упреком. – У вас там все нормально?

Вот бы рассказать ей, что случилось и что наделал Джеймс! Но я не могу решиться – у меня тогда будет истерика.

– Ничего… я просто хотела поболтать.

– Понятно. Очень мило с твоей стороны.

– Немного домой хочется.

Мама беззвучно смеется:

– Вот глупая!

В трубке слышно, как позвякивает чайная ложечка, пока мама размешивает сахар.

– Ты хочешь домой в свой медовый месяц? Это золотое время, девочка. Бери от жизни все, пока можешь. А где Джеймс?

– Он… ну он просто… – я наспех сочиняю историю, – пошел забрать что-то из машины.

– Обними его от меня, когда вернется. Уверена, уж он-то разгулялся в этом вашем «Кувал… Куванстине», или как его там. От бильярдного стола, наверное, не оттащить.

Я молчу. Кусаю ноготь, глядя застывшим взглядом в метель за окном.

В трубке слышно, как шаркают ножки стула, когда мама садится.

– У тебя точно все в порядке, милая?

Закрываю глаза. Спросить бы, как она поняла, что пора? Как решилась бросить отца? Однако у нее на это ушел не один десяток лет, а меня трясет при мысли о том, что придется из страха тянуть с разрывом. Если Джеймс и в самом деле такой человек, нужно его бросить сразу, нельзя годами набираться смелости. Не буду я наступать на те же самые грабли!

– Да, все хорошо. Устала просто. Поздно легли вчера. – Выдыхаю, стараясь взять себя в руки. – Лучше расскажи, как там у вас дела.

– Представляешь, – начинает мама, радуясь, что можно посплетничать, – на Уинсдейл-роуд открылся новенький супермаркет, прямо рядом с нашим старым продуктовым, и я тебе скажу, это наделало шума…

Пока она говорит, я бесцельно кружу по комнате; улыбаюсь, слушая знакомые интонации. В детстве я маму почти не замечала, высокомерно заключив, что она совсем не то, что мой веселый отец. Я воспринимала ее как должное, а теперь об этом жалею.

Включаю громкую связь, бросаю телефон на кровать и начинаю одеваться. Пока мама рассказывает, какими панелями обшила стены ее сестра, я натягиваю джинсы и вдруг замечаю, что на прикроватной тумбе валяется бутылочка из-под вина. Вспоминаю, что эту бутылку я вытащила ночью из мини-бара, и чувствую, как волосы шевелятся на голове: я была в стельку пьяна и даже не задумалась, сколько это вино может стоить и сколько мы потратили за вечер на коктейли, шампанское и ужин из трех изысканных блюд.

С тех пор как мы сюда приехали, я боялась открывать банковское приложение, но рано или поздно придется посмотреть правде в глаза. Один только счет за номер выйдет тысяч на шесть, а сверх того мы легко и непринужденно потратим еще сотни фунтов.

Мне нужны бабушкины деньги. Сейчас.

– …И в этот самый момент, – продолжает мама, – из химчистки вылетает Памела, а из кармана пальто у нее торчат старые колготки в сеточку…

– Мам, ты не могла бы кое-что для меня сделать?

От неожиданности она теряется на секунду.

– А… да, конечно. Что тебе нужно?

– Да просто… Извини, что занудствую, но ты можешь перевести мне бабушкины деньги? Прямо сегодня.

Пауза.

– Бабушкины деньги?

Она прихлебывает чай. Как-то слишком уж медленно.

– Зачем тебе деньги?

Начинаю застегивать блузку.

– Так, ничего серьезного. Подумала, что хорошо было бы… уже все уладить.

Мама тихонько покашливает, прочищая горло.

– Ты говорила, в ближайшие лет пять вы не собираетесь покупать жилье. Хотела подождать, пока не начнете зарабатывать больше.

Где-то внутри меня шевелится паника. Пуговицы блузки вдруг кажутся слишком мелкими для пальцев.

– Да, я помню, но… можешь просто мне их перевести? Уже закончим с этим, и все. Можно ведь открыть вклад, и тогда еще накапают проценты. Мам, давай…

– Ладно. Послушай.

Замираю возле кровати, так и не застегнув блузку. Не нравится мне мамина интонация. Ни капли не нравится.

– Денег больше…

Хватаю телефон и выключаю громкую связь. Холодея внутри, сажусь на кровать.

– Мам, что с деньгами?

– Их больше нет.

Мне кажется, что в номере сверкнула молния. Наклоняюсь вперед, качаю головой, прижимая телефон к уху.

– В каком смысле – нет?

Она тяжело вздыхает:

– Их украл твой отец.

– Что?

– Я хотела сказать тебе, доченька. Правда хотела… – лепечет мама, теряя самообладание. – Деньги были на нашем старом общем счете, и я забыла закрыть ему доступ, а у него был пароль.

– Боже… мой.

Меня охватывает паника. Воздуха не хватает.

– Я попробую их вернуть, Бет. Обещаю. Но… – У мамы вырывается стон. – Банк сказал, что тут ничего не поделаешь, поскольку счет был общий. По закону отец имел такое же право на эти деньги, как мы с тобой.

Я встаю, каменея от ярости, и упираюсь ладонью в стену.

– Хоть на что он их потратил?

– В основном на азартные игры. – Теперь в мамином голосе звенят стальные нотки. – А еще подруга видела его пару раз в квартале красных фонарей.

Я не знаю, что сделать – разрыдаться или пробить дыру в штукатурке? Не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

– Но ты можешь пока обойтись без них, правильно? – спрашивает мама с надеждой, и мое сердце сжимается от жалости.

Как тяжело ей было держать это в тайне и ждать того дня, когда придется во всем признаться…

– Ты же все равно хотела повременить с покупкой дома. А позже мы все уладим. Что-нибудь обязательно подвернется. Так оно всегда и бывает.

Обреченно смотрю в потолок. Мы в серьезной беде: мне не потянуть даже долг по кредитке с этими процентами, а что уж говорить о счете, который нам выставят перед отъездом из «Кувастина». Я буду в долгах до конца жизни. Со своей учительской зарплаты я такую сумму никогда не выплачу.

Стискиваю зубы, чтобы не зареветь.

– Мам, как он мог так с нами поступить?

– Послушай, Бетти. У твоего отца есть такая неприятная черта… Я лишь недавно это поняла, после стольких-то лет. Когда тебе кажется, что дело плохо, дальше некуда… обычно все становится еще хуже.

Нетвердо стоя на ногах, одной рукой вцепившись себе в волосы, я поворачиваюсь к скриншоту, застывшему на огромном экране нашего телевизора, – цепочке личных сообщений, которые Джеймс отправил Джорди. В голову приходит мрачная мысль: возможно, вот так мой отец обманывал бы маму, если бы тогда, двадцать лет назад, у них был инстаграм. Намного проще, чем гоняться за юбками по