Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

Давлат кивнул и полез в карман за небольшим куском воска, который принёс как раз для этого случая. Вдавив каждый из трёх ключей в воск, на котором остались их отпечатки, он убрал вещи обратно в прозрачный пакет. К этому времени как раз вернулся и Вениамин.

Сняв латексные перчатки, Давлат и Руслан кинули их в урну, что стояла под столом.

Давлат достал из нагрудного кармана куртки белый конверт и положил его на стол. Вениамин пожал руку Давлату, затем Руслану, и братья Вавиловы молча удалились.

Захочешь ли ты с таким, как я, прожить свою жизнь?

Захочешь ли просыпаться со мной по утрам?

Захочешь ли разделить свою боль и радость?

Захочешь ли мне доверять настолько, чтобы обнажить своё сердце?

«Предначертанная 2» | Глава 14

Глава 14

Больничный воздух, пропитанный запахом лекарств, горечью и оттенками печали, дополнялся ещё чем-то тревожным и неуловимым. Хотя и не сразу, но Мира поняла, почему ей становится не по себе каждый раз, стоит ей только переступить порог больницы и оказаться в её бесконечных белых стенах. Она чувствовала ледяное дуновение страха, ходившего за ней по пятам, а здесь это чувство особенно обострялось.

Полы, вымытые до блеска, отражали блики люминесцентных ламп. Сегодня было много людей, все куда-то торопились, мелькая перед глазами.

Лифт довёз Миру до пятого этажа. Двери почти бесшумно разъехались, выпуская её в длинный узкий коридор. И вновь она оказалась в объятиях белых больничных стен, дверей, потолка – всё было выкрашено в этот безликий цвет, который наводил на неё чувство утраты.

И вдруг – смех. Детский, яркий, звонкий.

Мира замедлила шаг и обернулась.

В конце коридора, на скамейке у последней палаты, сидели две девочки. Не просто подружки, скорее сёстры – одна чуть выше, другая миниатюрнее, но обе с одинаково живыми ангельскими лицами и задорными голосами. Они прижались друг к другу, держа в руках небольшой планшет. То, что приковало их внимание, заставляло девочек то улыбаться, то становиться серьёзнее.

Дверь рядом с ними распахнулась.

Из палаты вышла женщина – высокая, усталая, с тёмными кругами под глазами, но улыбка на её лице была тёплой, настоящей.

– Ну что, бандитки, анализы хорошие, теперь можно и домой. Может, отметим это прекрасное событие мороженым? – Лицо женщины просияло.

Девочки тут же вскочили на ноги. Планшет забыт, их лица светились от радости.

– Да-да-да! – чуть ли не хором прокричали они.

– Тише, вы чего! – пригрозила женщина, прижав к губам указательный палец. Однако она по-прежнему улыбалась.

Мира замерла. Она сразу поняла, почему и смех, и вид этих малышек заставили её замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться.

Сон. Точнее, обрывок сна, что приснился ей два раза точно, а может, и три – сложно было вспомнить, потому что сновидение казалось мимолётным, ничего в себе не несущим.

Возникал вопрос: почему тогда каждый раз перед кошмарами этот мутный обрывок представал в сознании Миры?

Залитое солнцем окно. Полупрозрачный тюль, колышущийся от ветра, как призрачное покрывало. Смех – такой же звонкий и радостный. Два маленьких человечка в платьях сидят на полу друг напротив друга и играют в куклы.

Их лица разглядеть не удавалось – они были размыты, как на старой фотографии, выцветшей от времени.

Мира моргнула, и видение исчезло.

Когда она снова посмотрела в конец коридора, там никого уже не было – лишь пустая скамья да слабый отзвук шагов, растворяющихся в больничной тишине.

Брови её сдвинулись, на лбу проступили две небольшие складки. Почему этот сон напоминает о себе? Что в нём такого?

Мира вздохнула, отвернулась и, отложив в мысленный ящик эти раздумья, дошла до нужной палаты.

Дверь приоткрылась беззвучно – Мира боялась потревожить того, кто спал внутри.

Ратмир лежал на кровати. Его мощное тело отчётливо проступало под тонким больничным одеялом. Лицо было бледным, но спокойным – ни боли, ни напряжения, только глубокий, тяжёлый сон.

Вскоре Мира уже сидела возле спящего Ратмира, наблюдая за его ровным дыханием и изредка подёргивающимися пальцами рук во сне. Казалось, его что-то тревожило там, по ту сторону реальности, где он сейчас находился.

Мысли Миры уносили её далеко, потому что в той же власти, что и Ратмир сейчас, находилась и она сама. С каждым днём эта незримая сила, связавшая её с семьёй Лейлы и её прошлым, проявлялась всё сильнее. Скованная страхом, Мира чувствовала, как немеют её ноги. Любое движение могло привести к одному – к падению. Падению на землю, головой вниз, без единого шанса встать.

Подобное забытьё, полное погружение в прошлую жизнь умершего пять лет назад человека отражались на моральном и физическом состоянии Миры. Каждое утро, смотря на себя в зеркало, ей сложно было не заметить нездоровой цвет кожи или синяки под глазами, будто она и вовсе не засыпала. Или лёгкую дрожь в руках, которую она замечала в свете ярких ламп ванной комнаты, или бешено бьющееся сердце, что не сразу успокаивалось после просмотра кадров чужого прошлого.

Оглядывая Ратмира, белые бинты вокруг его головы и груди, швы и большие, глубокие царапины, Мира видела перед собой человека, который готов был пожертвовать собой ради девушки, которую знал всего несколько месяцев. Он подпустил её к своей броне, позволив не просто прикоснуться к ней, но и снять её.

Но во снах Мира наблюдала за другим человеком. Закрытым, отстранённым, поступившим совершенно неправильно и жестоко как по отношению к Лейле, так и по отношению к себе. За человеком, который настолько сильно запутался в собственных решениях, что ушёл из дома в брачную ночь.

Но касался ли Ратмир Лейлы после этого? Была ли у них близость, если он всей душой и сердцем считает Аишу своей дочерью? И что вообще происходило между этими двумя после свадьбы?

Брови Миры невольно нахмурились от мыслей. Одно она могла сказать точно: эта тонкая связь, эти сны могли либо привести её к долгожданной истине, либо потянуть за собой в бездну, способную лишить рассудка. Внутри всё разрывалось от нарастающего раздражения, страха и сомнений.

За те двадцать минут, что Мира тихо просидела возле спящего Ратмира, она успела внимательно осмотреть его затянувшиеся ссадины и царапины, перебинтованную голову и грудную клетку. Такой сильный, несгибаемый, на первый взгляд, человек сейчас выглядел беспомощным и слабым.

Ей захотелось обнять его, приласкать, уверить, что всё будет хорошо. Поддержать, подобрать самые подходящие слова, чтобы выразить