Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

куда выйдет, проследим — еще одного убийства нам не надо. Ночью я все думал над словами Джимми. Не дал ты мне спать, Джимми, но твоя правда. Сначала отработаем другие версии. А за старика возьмемся, когда будем точно во всем уверены.

«Хорошенькое дельце! — подумалось Пересу. — Выходит, если все пойдет не так, отвечать мне?» А Тейлор, похоже, гораздо лукавее, чем кажется.

Глава пятнадцатая

Салли собралась в школу и вышла к автобусной остановке — все как обычно. Дожидаясь автобуса, она впервые осознала: Кэтрин больше нет. До сих пор события дня ушедшего были вроде драмы из телевизора, они будоражили и так не походили на обычную жизнь, что и в голове не помещались. Будто кино смотришь. Казалось, фильм закончится, и вот она, снова обычная жизнь.

Она стояла на остановке в потемках, ноги уже заледенели, совсем одна, и тут-то поняла: а ведь это и есть обычная жизнь. Отсутствие Кэтрин было даже ощутимее, чем присутствие. У живой Кэтрин настроение то и дело менялось, никогда нельзя было угадать, что она выкинет в следующую минуту. Смерть же — неизменна. Салли как будто чувствовала, что стоит только протянуть руку туда, где раньше стояла Кэтрин, попадешь в дыру. Осязаемую, сверкающую как лед.

Вообще-то она запросто могла остаться дома — стоило только попросить. Мать не имела бы ничего против. Когда Салли вышла к завтраку, мать, помешивая у плиты овсяную кашу, обернулась и спросила с неподдельным сочувствием:

— Ты прям готова ехать?

И если бы Салли хоть долю секунды помедлила с ответом, мать не преминула бы сказать: «Оставайся-ка ты дома. Никто из учителей возражать не будет».

Но Салли поспешно сказала:

— Да, поеду. Хоть ненадолго об этом забуду. — Тон был решительный и твердый.

Мать одобрительно кивнула — может, подумала, какая у нее бравая дочь. В этом-то и вся ирония. Сколько раз Салли под любым предлогом — голова болит, живот крутит — пыталась отсидеться дома. Но мать ни разу ее не пожалела. Она не понимала, каково ей, дочери учительницы, когда от школы никуда не деться. Стопки тетрадей в кухне, глянцевые карточки со старательно вписанными словами — все это лишний раз напоминало о школе, о том, что Салли ожидало, стоит только пересечь двор и войти в класс. Обидные прозвища, тычки исподтишка, бойкоты… С переходом в старшие классы школы Леруика для нее мало что изменилось. Одноклассники все так же изводили, только более изощренным способом. Она по-прежнему жила как в аду. И никто ее не понимал, даже Кэтрин.

Сегодня мать спросила, будет ли она овсяную кашу. Может, ей хочется чего-нибудь другого? Яйцо сварить? В свое время Салли очень переживала из-за того, что раздается вширь, и попросила мать не готовить ей завтрак — вместо каши она будет есть фрукты. Мать тогда фыркнула и сказала, что, мол, тут ей не ресторан. Она не понимала мучительного стремления дочери быть как все.

Отец уехал на работу раньше, еще до того, как Салли встала. Она понятия не имела, что он думает об убийстве Кэтрин. Что вообще думает. Иногда ей казалось, что он живет другой, тайной жизнью, о которой они с матерью и не подозревают. Так он выживал.

После завтрака мать стала натягивать пальто:

— Посажу тебя в автобус — незачем оставлять одну.

— Мама, зачем? Сейчас всюду полиция.

Ей совсем не хотелось, чтобы мать под видом беспокойства за нее совала нос не в свои дела, пытаясь что-нибудь выведать. Все ее мысли были о Роберте Избистере, и она боялась проговориться. Мать ни за что не должна узнать об их отношениях. Не сейчас. Иначе придется выслушивать ее бесконечные тирады о том, какой он никчемный, не чета своему отцу… Салли отчетливо представила мать, как она говорит ехидно, с издевкой. Ее невозможно было переубедить. Салли чувствовала, что запросто может сдаться, поверить словам матери. Только мечта о Роберте придавала ей сил.

И вот Салли стояла у поворота и ждала. В окне кухни то и дело мелькала голова матери, проверявшей, на месте ли дочь. Вдруг ее изнасиловали? Убили? Салли старалась не обращать внимания. Потом ей вспомнилась Кэтрин. Стараясь отделаться от навязчивых образов, Салли вызвала в памяти романтические фантазии о Роберте, но Кэтрин по-прежнему стояла перед глазами. Салли вспомнила, как они вдвоем встречали Новый год: сначала развлекались в Леруике, на обратном пути ввалились к Магнусу Тейту. В гостях у старика Кэтрин ни капельки не струсила, выглядела все такой же невозмутимой, уверенной в себе.

Сторож посыпал дорожку к школе солью, и снег превратился в грязную жижу, которую ученики потом разносили по коридорам. В холле возле аудитории восьмого класса собрались ребята и девчонки — сидели на бильярдном столе и дурачились, со смехом пихая друг дружку. Салли подумала, что они ведут себя как детсадовцы. От работавших на полную мощность радиаторов окна запотели, вода сбегала по стеклам ручейками. Тут же висели влажные куртки, пальто — пахло как в прачечной. Первой Салли попалась Лиза, вульгарная девица с такими буферами, что непонятно было, как она вообще умудряется держать спину.

— Сэл, — сказала Лиза, — сочувствую!

В школе трагическую смерть Кэтрин до сих пор воспринимали как происшествие, призванное скрасить их серые будни. По дороге в раздевалку Салли слышала перешептывания по углам: одни делились с другими сплетнями и слухами. От всего этого ее мутило.

Когда она толкнула дверь в раздевалку и вошла, все на мгновение затихли. Но тут же столпились вокруг нее. Даже завзятые снобы, которые, оккупировав стол посередине, держались вместе и не снисходили до других, и те подошли. Салли никогда еще не оказывалась в центре внимания. У нее и друзей-то настоящих не было. Разве что Кэтрин. Впрочем, и та была слишком занята собой, своими мыслями, чтобы замечать подругу. Теперь же взгляды всех были прикованы к Салли. Одноклассники сгрудились вокруг нее, наперебой заговорили: «Вот ужас-то! Ведь вы с ней были подругами. Сочувствуем, правда!» Затем последовали вопросы, сначала робкие, потом все смелее: «А полиция тебя допрашивала? Все говорят, что это Магнус Тейт, — его уже арестовали?»

Раньше она болталась между несколькими компаниями, но нигде ее не принимали. Салли слишком старалась понравиться. Слишком много болтала, слишком громко смеялась, чувствуя себя при этом толстой, неуклюжей, глупой. А теперь, когда они с жадностью ловили каждое ее слово, ей и сказать-то было нечего. Она отвечала на их вопросы с трудом, запинаясь. Но этого-то они и ожидали. Лиза обняла Салли за плечи.

— Не переживай, — сказала она. — Мы с тобой.

Салли понимала, что будь Кэтрин рядом, скорчила