Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

но заметить это можно, только если приглядываться. Позади них, за стеклянной витриной, маячили в тени предметы мебели из осенней коллекции, точно грациозные звери, выходящие из высокой травы. Солнечный свет преображал буквы вывески в августейший манифест.

Через неделю Мэри выбрала подходящую рамку, и фотография долгие годы висела на стене в кабинете Карни. В минуты уныния воспоминание об этом дне придавало ему сил.

— Видите? — спросил Рыжий. — Это проще, чем кажется.

Карни поблагодарил его, и они всей семьей направились на запад, в парк.

— Как отец, держится? — спросил Карни.

— С трудом, — ответила Элизабет.

Да, для большинства негритянской элиты и впрямь настала пора испытаний. «Гарлемская газета», местный бич Дьюка, охотно опубликовала фотографии из квартиры мисс Лоры. Опять же, никого не потребовалось настраивать против Дьюка — его и так считали козлом. «Газета» опубликовала три снимка в пятничном выпуске, на первой странице, и обещала в субботу напечатать еще: «ЭКСЦЕНТРИЧНОЕ ЛЮБОВНОЕ ГНЕЗДЫШКО БАНКИРА». Всякие неприличия — и лицо Лоры — заклеили черными полосками; воображение читателей само дорисовывало скабрезную правду.

После случившегося логично залечь на дно, особенно для такого тщеславного и властолюбивого типа, как Уилфред Дьюк. В последний раз его видели в четверг, когда он выходил из Милл-билдинг. Кэндис, его секретарша, сообщила, что всё как обычно.

В субботу «Газета» опубликовала ряд статей и снимков, которые впоследствии обозвали «Сафари». В статьях приводили слова недовольных клиентов Карвера: они описывали, как Уилфред Дьюк сломал им жизнь, украл у них дом. Фотографии, даже мутные, свидетельствовали о пренебрежении психической гигиеной; отзывы клиентов подтверждали моральное разложение Дьюка.

В понедельник газеты писали об исчезновении Дьюка, а во вторник сообщили, что Дьюк присвоил средства, выделенные на учреждение «Либерти нэшнл». Дьюк собрал без малого два миллиона долларов с первых инвесторов, большинство из них — уважаемые члены гарлемского общества, его давние друзья, деловые коллеги, товарищи по клубу. Сколько именно прикарманил Дьюк, выяснить удалось не сразу, но предварительные подсчеты показали, что скрылся он с большей частью стартовых инвестиций, если не со всеми деньгами. Копы разослали по телеграфу ориентировку. Дьюку с женой принадлежала недвижимость на Бимини, и власти Багам были начеку.

Карни с Элизабет и детьми стояли на светофоре, дожидаясь зеленого.

— Возможно, им с мамой придется продать дом, — сказала Элизабет. — Папа вложил все деньги в «Либерти», а они и так уже все в долгах. И многие их друзья тоже вложили деньги в «Либерти», ведь это считался верняк. Доктор Кэмпбелл сказал маме, что им, возможно, придется заявить о банкротстве. Как же все это глупо.

— Кто глупый? — спросила Мэй.

— Твой дед со своими друзьями, — ответила Элизабет.

— Когда столько лет дружишь с человеком, тебе кажется, будто ты его знаешь, — заметил Карни.

— Разумеется, он забрал их деньги, — продолжала Элизабет. — Он всегда был мошенником.

— Вот так порвать с прежней жизнью и начать новое, свое, очень трудно, — заметил Карни. — Уж я-то знаю. Должно быть, он не выдержал напряжения.

В тот вечер в квартире мисс Лоры его тошнило от происходящего. Казалось, он не отомстил, а унизился, сошел по ступеням в коллектор канализации, превратился в очередного ничтожного актера городского театра подлостей. Порнографы, сутенеры, проститутки, мелкие наркоторговцы, убийцы — вот члены его новой труппы. И еще растратчики.

Но сейчас он чувствовал, что отомстил. Без натяжек, по-настоящему. Так солнце ласкает твое лицо субботним полднем, так жизнь дарит тебе мимолетную улыбку. Карни не предвидел, что Дьюк смоется с деньгами, но такой поворот ничуть его не разочаровал. Его оскорбил не один человек, а весь этот круг. Жаль, что банкир никогда не узнает, кто устроил ему ловушку, но таково было изначальное условие. Вложил ли Пирс свои деньги в начинание Дьюка? Надо бы позвонить, позвать его отобедать. Наверняка он знает такое, о чем не напишут в газетах. Кого задело сильнее, кто еле держится. Давненько они не обедали вместе.

Интересно, куда уехала мисс Лора. В тот вечер, как она и просила, Карни высадил ее на углу Тридцать шестой и Восьмой. Порт-Оторити или Пенн-стейшн. Неужели автобусы и поезда ходят в столь поздний час или она переночует в отеле? Если бы мисс Лора хотела, чтобы Карни об этом знал, она сказала бы сама.

— Если б я знала, что он на свободе и в любую минуту явится перерезать мне глотку, — призналась мисс Лора, — у меня не хватило бы духу собрать чемодан. Он заставляет смотреть, как измывается над другими девицами, — демонстрирует, на что способен. — Медной зажигалкой она зажгла сигарету. — Но теперь он меня искать не станет, не до того ему. И как только выяснится, что его посадили, от него убегут многие.

Она говорила не с Карни — вообще непонятно, к кому она обращалась. Мисс Лора взглянула на себя в зеркало заднего вида, вылезла из машины, взяла из кузова чемодан. Карни тоже вышел.

Вот он, последний конверт. Карни отдал мисс Лоре пять сотен баксов, она сунула их в лифчик.

— Между прочим, я узнавала, кто вы, — призналась мисс Лора. На углу, кроме них, никого не было, нью-йоркский вихрь на минуту расчистил сцену. — После той нашей первой встречи. Я подумала, чем Дьюк насолил такому вот человеку? А потом сказала себе — наверняка обобрал, как и всех прочих. Поэтому вы и злитесь.

— Так и было.

— Я спросила себя, мне-то какая польза? Что я с этого получу? — Она обвела рукой грязный город, сгрудившийся вокруг них в бетоне и стылой стали. — И оставаться нельзя, и домой вернуться нельзя. Но можно уехать куда угодно. — Она посмотрела на него. — Идите, — велела она.

Карни повиновался.

Мисс Лора права, Дешевке Брюси сейчас и правда ни до чего. Едва его выпустили под залог, как он выместил злость на одной из своих девиц — решил, что это она его выдала. А девица, осмелев после его ареста, пошла к копам, и Дешевку Брюси снова упекли, на этот раз за рукоприкладство. Об этом Карни узнал от Мансона. Какое-то время Брюси посидит.

Карни посадил Джона к себе на плечи. Мальчик закрыл ему глаза ладошками, Карни делано пошатнулся: «О нет!» Как хорошо, что Элизабет предложила сходить в парк. Последнее время он уже не каждый день успевал вернуться домой к ужину, но все же они с Элизабет и детьми собирались вместе за столом чаще прежнего. И это было приятно. В тот вечер, когда они поквитались с Дьюком, в пору первого сна Карни бодрствовал, поскольку был занят делом, а когда, высадив мисс Лору, вернулся домой, не сомкнул глаз: его распирала сила. Он уснул почти на рассвете, а проснувшись, вернулся