Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Мэй и Джон завопили от радости. Выставка слишком большая, и на ней столько всего, что за один раз не обойдешь. Внуки служили Альме и Лиланду предлогом для общения с простолюдинами.

— Вот и славно, — ответил Карни.

— Если ее еще не разграбили, — добавила Альма.

— Мам, ну вряд ли они задавались целью сжечь Всемирную выставку, — сказала Элизабет.

— Выставку сожгли? А почему? — спросил Джон.

— Кто знает, на что они способны, эти студенты-активисты, — заметила Альма.

— То есть теперь ты протесты не одобряешь? — удивилась Элизабет. — И это после всего, чего удалось добиться «Всадникам свободы»?

— Я не против студентов, — вставил Лиланд, — я против примкнувших к ним лодырей. Ты видела, во что они превратили супермаркет на Восьмой, рядом с АМЕ, приходом методистской церкви? — Аскотский его галстук всегда был смешон, а из-за июльской жары выглядел жалкой нелепостью. Лиланд отдувался, потягивая лимонад. — Его разграбили весь, подчистую, как стервятники, а на следующий день подожгли. Разве можно так поступать с магазином в своем же районе?

— Разве можно, как тот полицейский, хладнокровно убивать пятнадцатилетних мальчишек?

— Говорят, у мальчишки был нож, — пояснила Альма.

— Говорят, нож нашли на следующий день, и ты им веришь.

— Копы, — произнес Карни.

— Я хочу еще раз сходить в «Это маленький мир», — сказала Мэй, и Элизабет сменила тему.

Беспорядки улеглись. Когда они начались, стояла жара, тридцать три градуса по Цельсию, и страсти разгорелись быстро. Пролившийся в среду дождь положил конец демонстрациям и смуте в Гарлеме; на следующий вечер прекратились бесчинства и в Бедфорд-Стайвесант. Все боялись, что очередное происшествие или стычка — кто бы ни начал, полиция или протестующие, — спровоцирует новые возмущения. Вот почему — из-за этой новой вспышки — о беспорядках говорили как о плохой погоде. Вроде бы развиднелось, но поверни голову — и тучи тут как тут.

Мне нужно сходить на работу, кое-что сделать, сказал Карни, извинился перед тестем и тещей и ушел.

* * *

Из новой квартиры идти до работы дольше, зато можно было несколько кварталов наслаждаться тишиной и покоем, прежде чем окунуться в гарлемское безумие. Прошел под надземкой — подними голову, и увидишь перекладины, исполосовавшие небо, точно тюремные решетки, — пересек Бродвей, и вокруг вновь суета.

На углу Сто двадцать пятой улицы возле входа в метро чернела сгоревшая сапожная мастерская Везунчика Люка. Быть может, там чистили обувь как нигде хорошо? Нет.

Великан в замызганном желтом рабочем комбинезоне окликнул приближавшегося Карни. Тот поначалу напрягся, но тут же расслабился — этот джентльмен в прошлом году купил у него в рассрочку подержанный кухонный гарнитур. Джеффри Мартинс. Карни помахал ему и расплылся в улыбке. Современная жизнь лишила их первобытной необходимости определять на глаз — свой? чужой? — но этот навык быстро вернулся. В эти дни после беспорядков чужаков оценивали с точки зрения того, насколько они склонны нарушить закон. Написано ли у них на лице: «Не правда ли, странные дни?» или сжатые кулаки их как бы говорят: «Даже не верится, что им это опять сойдет с рук»? Как себя вел этот человек — запирал дверь квартиры на три замка и ждал в темноте, пока все успокоится, или розочкой расписал морду копа? И это твои соседи.

Некоторые кварталы не пострадали, и это был Гарлем, привычный глазу. Но стоит завернуть за угол — и увидишь два перевернутых, как толстые жуки, автомобиля, индейца без головы (раньше он стоял перед табачной лавкой), ряд разбитых витрин. Взорванный вход в продуктовый — туда швырнули бутыль с зажигательной смесью — зиял, как туннель в преисподнюю. Фургончики фирмы «Сэйбл» маячили возле дверей самых важных клиентов, рабочие швыряли в мусорные контейнеры листы гипсокартона и отсыревшего утеплителя, политого из брандспойтов. Санитарное управление потрудилось на славу, очистило тротуары от мусора и обломков, и оттого идти по ним было еще страшнее: казалось, разрушенные магазины перенесли сюда из другого, худшего города.

Карни шагал по Сто двадцать пятой и думал о просторных павильонах выставки во Флашинге. Всего за несколько миль отсюда, в Куинсе, Всемирная выставка славила чудеса ближайшего будущего. Разумеется, Карни с удовольствием осмотрел все эти изумительные штуки в «Футураме» — и плавные контуры лунных баз, и медленно вращающиеся космические станции, и подводные институты, — но куда удивительнее были свидетельства того, чего человечество уже достигло. В одном зале Лаборатории Белла демонстрировали видеофоны, показывающие лицо человека по ту сторону линии связи, в другом зале циклопические компьютеры общались друг с другом по телефонным проводам. В «Космическом парке» были выставлены полномасштабные копии ракеты «Сатурн-5», космического корабля «Джемини», лунного посадочного модуля. Словом, здесь были немыслимые предметы, слетавшие в открытый космос и вернувшиеся из этакой дали в целости и сохранности.

Чтобы увидеть, на что еще способен человек, не требовалось далеко забираться — и уж конечно не требовалось ни трехступенчатых ракет, ни пилотируемых капсул, ни хитроумной телеметрии. Пройди пять минут в любом направлении — и безупречные таунхаусы одного поколения сменятся наркопритонами следующего, хором запустения заявят о себе трущобы, магазины стоят разрушенные и разграбленные после ожесточенных протестов. С чего они начались, эти беспорядки? Белый коп трижды выстрелил в безоружного черного парня и убил его. Старая добрая американская технология как она есть: мы творим чудеса, мы творим беззаконие, мы вообще не сидим сложа руки.

В Гарлеме снова все стихло, насколько это возможно в Гарлеме. Карни был рад, что протесты закончились, — по многим причинам. Разумеется, из-за общей безопасности. Погиб лишь один человек, не иначе как чудо, но сотни получили огнестрельные и ножевые ранения, а также дубинками или просто досками по голове. Карни звонил тете Милли узнать, как дела (Педро и Фредди не было рядом), и она описала творящееся в Гарлемской больнице как «поле битвы». «Дурдом, хуже чем в субботу вечером, причем раз в десять!» А так у нее все в порядке, не считая долгих рабочих смен, спасибо, что позвонил.

Карни радовался, что беспорядки закончились, из-за коллег-коммерсантов. Очевидные мишени разграбили, опустошили — супермаркеты, винные, магазины одежды и бытовой техники. Утащили все, что можно, и прихватили метлу — украли даже пыль. Карни не понаслышке знал, как тяжело негру хозяину магазина уговорить страховую заключить с ним договор. Мародерство и вандализм пустили по миру многих. В одночасье лишили средств к существованию.

Основные бесчинства творились к востоку от Манхэттен-авеню, магазин Карни был за этой чертой. Мебельные почти не грабили — потому что добычу не унести, — но, разумеется, любой ушлый местный знает, что Карни продает телевизоры и симпатичные настольные лампы, и вдруг кто-нибудь затаил