Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

следующий день мистер Диас вставил стекло. И вставил его еще раз, когда и этим вечером его разбили. Плевать, что обчистили магазин и красть было нечего, кроме взломанного пустого кассового аппарата. Ему снова разбили витрину. И он снова вставил стекло. Витрину ему разбивали четыре раза, и четыре раза мистер Диас ее стеклил. Пример надежды — или, может, безумия? Мистер Диас цеплялся за невозможное. Долго ли стоит пытаться спасти утраченное?

2

На следующий день было воскресенье. План был такой: после обеда пойти посмотреть на новую коллекцию «Белла Фонтейн» в «Новом веке» на Юнион-сквер. Увидеть своими глазами, а не в каталоге, и пощупать. «Олл-Америкэн» на Пятьдесят третьей ближе, но Карни не хотел, чтобы его узнали. Боялся испортить себе репутацию, боялся, что над ним посмеются или, если сделка не состоится, ему будет обидно, ведь они так расхваливают свой товар. Наклейка у них шикарная — по кругу надпись «Официальный представитель „Белла Фонтейн“», внутри Посейдон с золотым трезубцем в руке выныривает из моря. Карни уже представлял, как налепит ее к себе на витрину слева от входа. Чтобы все видели.

Мебель «Белла Фонтейн» пользовалась большим спросом с тех самых пор, как журнал «Лайф» опубликовал фотографию Джеки на их диванчике в резиденции Кеннеди в Хайаннис-Порт. Карни влюбился в продукцию этой фирмы еще в 1956 году на съезде Ассоциации производителей товаров для дома. Он тогда в первый и последний раз побывал на ежегодной встрече участников АПТД — слишком много белых людей, слишком много париков и спортивных пиджаков в клетку, — но до сих пор не забыл оживление, царившее в тот первый день на съезде.

Точь-в-точь как в «Футураме» на Всемирной выставке — то же ощущение изобилия и чуда. «Смелый, но при этом уютный минимализм — как у дядюшки дома». Скандинавский модерн и новый пластик. Карни обходил киоски и павильоны — прошлогодняя мисс Монтана в бикини восседает на диванчике из садового гарнитура «Сан-Марко» — и наконец подошел к стенду «Белла Фонтейн». Пусть воссияют лучи солнца и воспоют небесные хоры, ибо, вне всяких сомнений, в центре для выставок и конференций «Бриджпорт» близ шоссе 79 Карни явилось божественное видение.

Коллекция «Монте-Карло» плавно крутилась на вращающемся помосте, березовая поверхность столового гарнитура блестела в свете флуоресцентных ламп. Глянцевый стол-книжка, просторный сервант с несколькими дверцами, изящный буфет со скошенными краями и потайным ящиком, где хранится все необходимое для коктейлей, — «Белла Фонтейн» перевернула представления о домашних приемах. Слоган компании звучал как колыбельная царства роскоши: «Мебель, красивая на вид, на ощупь, на долгие годы — мебель для нового стиля жизни». Карни нашептывал эти слова на ушко Мэй, когда она малюткой мучилась от колик. «Начните с двух предметов, потом купите еще». И всегда помогало.

Гомон и суета выставки вновь ожили. Карни подошел к торговому представителю, чтобы урвать рекламный каталог. Представитель, розоволицый белый мужчина в голубом костюме, встретил его взглядом, в котором читалась привычная расовая неприязнь.

— Негров не обслуживаем, — произнес он, повернулся к Карни спиной и занялся двумя корпулентными джентльменами с техасским выговором.

Восемь лет спустя Карни выкружил личную встречу с мистером Гиббзом. По всей стране наблюдались признаки расового прогресса; может, и сфера товаров для дома не отстает и тоже меняется со временем.

Карни подходил к метро, как вдруг его схватили за руку.

— Постой-ка, брат.

Держали его некрепко. Но от тона Карни застыл. Чувак был худой, шоколадный в красноту, точно родом откуда-то с островов. Карни попытался повернуться, чтобы рассмотреть его, но чувак заломил ему руку за спину, и пребольно. Он был в очках, как у Джеймса Бонда, сине-белой гавайской рубашке, под нею белая майка. Во вкусе ему не откажешь.

Карни ни разу не грабили. Наверное, оттого что он старался не привлекать к себе лишнего внимания; никто не знал, сколько у него чего. Темные делишки он проворачивал тайком, в нерабочее время. Наркоманов и чокнутых, если им случилось показать свое нутро, спроваживал. Московиц знал, что Карни зарабатывает на технике, а о прочем, монетах и всякой всячине, понятия не имел: их Карни носил разным скупщикам из других боро. По сравнению с типичным гарлемским жуликом-выпендрилой Карни выглядел… в общем, как торговец мебелью.

Разве что коп Мансон о чем-то догадывался. Как-то вечером детектив в подпитии подошел к Карни в «Ночных птицах» и предложил тост за его здоровье. «За величайшее ничтожество в Гарлеме». То ли похвалил его за то, что ни во что не ввязывается, то ли намекнул на его заработки?

— Как скажете, — ответил Карни и отхлебнул пива.

Но этого типа к нему подослал не Мансон. Незнакомец повел Карни к углу улицы. Никто из прохожих ничего не заметил. Что, если чувак приведет его в магазин и заставит открыть сейф? Воскресенье, у Мэри выходной. Но Рыжий в магазине и может выкинуть что-то такое, из-за чего их обоих пришьют.

— Сюда, — сказал чувак.

У тротуара вибрировал лаймовый «Кадиллак Девиль». Чувак открыл заднюю дверь, втолкнул Карни в салон и юркнул следом.

За рулем сидел Делрой; значит, это художества Чинка Монтегю. Или самодеятельность Делроя. Или он переметнулся к конкурентам.

— Поздоровайся с Четом Ветом, — сказал Делрой.

«Кадиллак» отвалил от тротуара и покатил по Бродвею.

Чет Вет сверкнул золотыми фиксами.

— Расскажи ему про войну, Чет.

Карни прикинул, что, судя по возрасту, Чет воевал в Корее.

— Имел я в виду армию белых людей, — сказал Чет.

— Его так прозвали, потому что он учился на ветеринара. Всего месяц.

— Не мое это, — признал Чет.

— Делрой, — произнес Карни, — что происходит?

— Это ты босса спроси.

Карни поймал его взгляд в зеркале заднего вида. Бандит отвел глаза.

* * *

Минуло пять лет с тех пор, как Чинк Монтегю послал Делроя и Воттакенного в мебельный магазин в поисках похищенных украшений своей подружки. Чинк хотел припугнуть Карни, но в итоге они стали сотрудничать: время от времени Чинк за долю отправлял к Карни товар. Раз в неделю Делрой с Воттакенным заходили к нему за конвертом; пять лет — долгий срок. Стороннему наблюдателю даже могло показаться, что они коллеги.

По крайней мере, Делрой и Карни. Воттакенного с бечевкой на шее обнаружили одним январским утром детишки, игравшие в парке Маунт-Моррис в футбол. Его искали неделю, и вот наконец снег подтаял и тело нашли — в замерзшем собачьем дерьме и сигаретных окурках. Это было в прошлом году, в самом начале войны между Бугром Джонсоном и Чинком Монтегю. В 1963-м Бугор, отмотав срок, вышел из Алькатраса и решил вернуть себе империю, которой лишился одиннадцать лет назад. Его поддержал Джерри Катена, второе лицо в генуэзском клане, Чинку же покровительствовали ломбардцы; их