Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

— Двоюродном брате.

Чинк угрюмо взглянул на Делроя.

— Ты вроде сказал, он его брат.

— Двоюродный, — подтвердил Делрой.

— Это правда? — уточнил Чинк у Карни.

— Да.

— Я хочу поговорить с твоим двоюродным братом.

— Ясно.

— Не «ясно», а где? Где он?

— Я не видел его несколько месяцев, — ответил Карни. — Он тусуется со своими знакомыми. Недавно я разговаривал с его матерью о беспорядках, она тоже его не видела.

— С его матерью, — повторил Чинк. — Сам-то что обо всем этом думаешь? О всей этой суматохе на прошлой неделе?

— Ничего нового. Никому ничего не будет, люди хотят, чтобы их услышали.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, им не следовало прекращать. Все эти озлобленные ниггеры. И здесь, и везде. Надо было спалить к чертям весь район и двигаться дальше. В центр, на юг, на Парк-авеню. — Чинк руками изобразил взрыв. — Сжечь все это дерьмо.

— Плохо для бизнеса, — ответил Карни. — По крайней мере, в моей сфере, в товарах для дома.

— Плохо для бизнеса. — Чинк Монтегю потер подбородок. — Ты когда-нибудь играл на деньги? Ставил на число? Я вижу этих придурков, я беру с них деньги, я знаю, они хотят все сжечь. Я это к чему: может, не стоит все время ставить на одно и то же число. Поставьте на другое и посмотрите, что будет. Может, вы все это время ставили не на то.

Чинк кивнул Делрою и Чету Вету.

— Увидишь двоюродного брата, сразу скажи мне. Он мне нужен.

Чинк повернулся к столу и замурлыкал «Сердце мое — пастбище», песню о безответной любви из «Обещания красотки».

Карни вышел на улицу, направился к «кадиллаку».

— Босс не просил нас тебя подвезти, — заметил Чет.

— Садись в машину, я сейчас, — сказал ему Делрой.

Бывший студент-ветеринар сплюнул в водосток и перешел через дорогу.

Делрой оглянулся через плечо и жестом подозвал Карни.

— Я тебе что-то скажу, — произнес он, — потому что ты сделал мне скидку на тот обеденный стол для Бьюлы. И я хочу, чтобы ты прислушался ко мне. Я видел, как этот ниггер ноет, я видел его на войне. Я видел, как он отрезал одному ниггеру веки, потому что тот слишком громко моргал. И когда он вот так говорит — спокойно и обиняками, — значит, всё, кранты. Увидишь брата, впишись за него. Так будет лучше для всех.

* * *

«Кадиллак» повернул на восток. Карни дождался, пока тот скроется из виду. Потом по Амстердам направился к Сто семьдесят первой, оттуда обратно на Бродвей.

В этой части Бродвея он не был несколько лет. С тех пор, как перестал покупать подержанную мебель. Почему Фредди решил спрятаться именно здесь? Потому что здесь не наткнешься на старых знакомых. Он правильно сделал, что решил залечь на дно с Лайнусом. И тут Карни увидел старый кинотеатр «Империал». Двойной сеанс за пятак. Они с Фредди торчали там целыми днями, смотрели два фильма подряд — обычно фигню про ковбоев, — а потом, переглянувшись, решали: давай еще. Они понимали друг друга без слов. Правда, четыре фильма обычно не высиживали, потому что к ним, пошатываясь, подходил какой-нибудь грязный старикашка, желавший что-то попробовать, и они со смехом и криками убегали на улицу.

Судя по виду, кинотеатр давно закрыли. «Театр, где смотрят кино». Убедительная реклама. Дом, адрес которого оставил Фредди, находился напротив.

Надо избавиться от портфеля, что бы в нем ни было. Карни подумывал было взломать замок, но слишком живо представил диковинное содержимое: героин, золотой слиток, стронций-90 в свинцовом контейнере с русской надписью. Достаточно и того, что Карни на один вечер оставил портфель у себя: родственный долг выполнен. Пусть Фредди объявится, заберет портфель и не возвращается, пока все не уляжется.

Каким надо быть полудурком, чтобы обокрасть Чинка Монтегю? Или того, у кого хватит денег, чтобы подключить к поискам Чинка Монтегю? Это ведь Фредди тогда, после ограбления отеля «Тереза», подсунул Карни бандитам и вот теперь опять что-то напортачил и напомнил Чинку о Карни. «Я не хотел тебя подставить». В детстве Карни не обижался. Но взрослые неприятности пострашнее, чем если тетя Милли отлупит тебя расческой или отец снимет ремень. Если Карни управится быстро, он еще успеет на Юнион-сквер взглянуть на «Белла Фонтейн».

Карни столько раз бывал в «Империале», а на западную сторону Бродвея и Сто семьдесят первой внимания не обращал: вроде как ни к чему. Кафетерий, табачная лавка, парикмахерская, невзрачный подъезд дома № 4043 по Бродвею. Дом назывался «Иглтон», но, как и тот, где провел детство Карни, названия не заслуживал, что бы ни думали архитекторы. Судьба словно поражает такие места молнией, и ты отныне смотришь на них другими глазами. Карни потянулся к ручке двери — кое-где из-под облупившейся красной краски проглядывал серый металл, — но тут из подъезда, одной рукой придерживая на голове коричневую фетровую шляпу, вылетел белый коротышка с длинной косматой бородой.

— Смотри, куда прешь! — рявкнул коротышка и сердито зыркнул на Карни.

На плече у него болталась холщовая сумка в пятнах. Двигая туда-сюда локтями, точно пилой, коротышка помчался к метро.

Карни вошел в вестибюль. Бледно-зеленые стены покрывал тонкий, непонятно откуда взявшийся слой жира, словно Карни забрел в пятиэтажную забегаловку, где жарят кур. Стойка консьержа пустовала. Карни услышал, как спустили воду в унитазе, и ринулся на второй этаж, пока консьерж не вернулся.

На каждом этаже было по шесть комнат. На втором один из жильцов смотрел на полную громкость «Шоу Энди Гриффита», в соседней комнате орала реклама «Форда», в следующей что-то кричали об «этих».

В комнате 306 было тихо. Сквозняк приоткрыл дверь. В щелочку было видно, как зеркало у стены выдает фрагменты обстановки.

— Фредди? Лайнус?

Карни толкнул дверь.

Двоюродный брат и его приятель пробыли здесь считаные дни, но уже успели обжиться. На односпальной кровати комом валялось грязное одеяло, на полу устроили лежбище из потертых диванных подушек. В углу громоздилась куча пустых бутылок из-под газировки, пивных банок, замасленной вощанки, над ней беспорядочно вились мухи. Одежду сюда Фредди и Лайнус притащили в наволочках — полупустые, они лежали у окна.

— Фредди? — громко произнес Карни, дабы предупредить того, кто в ванной, прежде чем открывать дверь.

Но Лайнус его все равно не услышал бы. Он неловко скрючился в ванне, на боку, точно пытался спиной выломать чугунный бортик. Губы и кончики пальцев посинели от передоза. На фоне белой ванны — пусть и запачканной — они казались лиловыми.

3