Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Впрочем, состав членов клуба поменялся. Банкротства, разнообразные разорения, многочисленные превратности судьбы, спровоцированные вероломством Дьюка, подбили на поиски свежей крови. Терранс Пирс, недавно избранный вице-президентом клуба, старался выбирать претендентов из разных слоев гарлемского авангарда. Рэймонду Карни, местному коммерсанту, было приятно получить приглашение. Его приняли благополучно.

Тесть Карни по-прежнему числился в клубе, но отошел от руководства. Большинство джентльменов из клуба «Дюма» поглядывали на Лиланда с подозрением как на старого хитреца и дружка Дьюка. В клубе Лиланд теперь бывал намного реже прежнего.

Вечером того дня, когда встреча с представителем «Белла Фонтейн» окончилась неудачей, Карни договорился встретиться с Пирсом и пропустить по стаканчику. Карни пришел первым. Заказал пиво и в ожидании — по вновь обретенной привычке — принялся вертеть на пальце клубное кольцо.

В шесть часов в салон начали стекаться члены клуба. Карни поднял стакан, приветствуя Эллиса Грея, тот в ответ, как обычно, расплылся в заговорщической улыбке, точно они с Карни вдвоем провернули аферу. Став членом клуба, Карни осознал, какой властью тот обладает над Гарлемом. Разговор, подмигивание, обещание в этих стенах из года в год неизменно давали о себе знать в полную силу в городе, в жизнях и судьбах.

Взять хотя бы протесты на прошлой неделе: они поменяли атмосферу в клубе. Чуть поодаль от Карни трепал языком Александр Оукс, в детстве живший по соседству с Элизабет. Он по-прежнему строил карьеру в прокуратуре; на пресс-конференциях в связи с убийством того парнишки начальники отводили Оуксу место рядом с Фрэнком Хоганом, прокурором Манхэттена. И недалек тот час, когда старина Алекс подастся в политику — он как раз из таких. Оукс сидел у камина с Ламонтом Хопкинсом, тот управлял филиалом страховой компании «Эмпайр юнайтед» в Верхнем Манхэттене. Одобряя и отклоняя иски, Хопкинс в ближайшие недели придаст Гарлему новый вид. Всем, что касалось расчистки и реконструкции, в Гарлеме по-прежнему ведала строительная компания «Сэйбл». Ее лицемер-владелец, Эллис Грей, регулярно присутствовал на еженедельных дегустациях скотча в клубе «Дюма» и сейчас как раз рассказывал анекдоты про поляков Джеймсу Нейтану, тот заведовал коммерческими кредитами в Федеральном сберегательном банке Карвера, а следовательно, решал, какой организации передать участки со снесенными зданиями, на какую деятельность выделить средства финансовой помощи — кого спасут, а кто пойдет ко дну.

Маленькие люди с большими планами, сказал себе Карни. Если этот салон — средоточие власти и влияния черных в Нью-Йорке, то где его белый аналог? Место в Нижнем Манхэттене, где так же обделывают дела, но на большой сцене. С большими ставками. Ответ на такой вопрос не узнаешь, пока не окажешься там. А уж тогда никому не скажешь.

Из задумчивости его вывел Пирс хлопком по плечу. Пирс уселся в красное кожаное кресло напротив и махнул официанту: мне как обычно.

— Я тебя видел по телевизору, — сказал Карни.

— Насыщенные деньки.

Пирс ослабил галстук. Такие дела, как убийство Джеймса Пауэлла, были коньком Терранса Пирса, борца за гражданские права; ему звонили сразу же после разговора с похоронной конторой.

Мальчика застрелили пять дней назад в Йорквилле, на Семидесятых в Ист-Сайде. Управляющий домом для белых, некто Патрик Линч, мыл тротуар из шланга и попросил каких-то школьников посторониться, чтобы он их нечаянно не облил; неподалеку, в средней школе имени Роберта Ф. Вагнера, проходили летние занятия. Дети не двинулись с места, Линч сказал: «Грязные ниггеры, я отмою вас дочиста» и обрызгал их из шланга. Дети в отместку стали швыряться в него мусором и бутылками, обругали разок-другой; тут подоспели прочие школяры.

Лейтенант Томас Р. Гиллиган, тридцати семи лет, в тот день не дежурил и потому был в штатском; он выбирал телевизор в магазине электроники по соседству. Гиллиган вышел на улицу посмотреть, из-за чего шум, и остановил девятиклассника Джеймса Пауэлла, присоединившегося к толпе разъяренных школьников. По словам свидетелей, Пауэлл был без оружия. Гиллиган утверждал, что парнишка пригрозил ему ножом. Лейтенант трижды выстрелил в него.

Два дня спустя Гарлем взбунтовался.

— Вот есть недовольные, — сказал Пирс. — И по праву. И есть полицейские. Как они намерены защищаться? Опять! И мэрия, и активисты. А в самом дальнем конце зала еле слышимый голосок: это родители. Они потеряли сына. Кто-то же должен высказаться в их защиту.

— Они подадут в суд?

— Подадут и выиграют дело. Но ты же понимаешь, этого ублюдка никто не уволит. Если заставить полицию отвечать, — продолжал он с интонацией проповедника, — что подумают люди? Мы, конечно, подадим в суд, но процесс займет несколько лет, и город выплатит миллионы: все равно это дешевле истинного наказания за убийство черного парня.

— Весьма убедительно, — сказал Карни.

Одна из лучших филиппик Пирса. Сидевшие рядом взглянули на них и, увидев, что Пирс оседлал любимого конька, вновь повернулись к своим собеседникам.

— В этаком городе полезно иметь такие вот козыри в рукаве, — ответил Пирс.

Они рассказали друг другу последние новости о женах и детях. Верна, жена Пирса, мечтала о Ленокс-Террас — туда перебрались две ее подруги, и Верна трещала об этом без умолку. Все блага, знаменитости в лифте.

— Она не любит, когда выпендриваются, — сказал Пирс. — Как тебе живется на Риверсайд-драйв?

— Можно тебя кое о чем спросить? — произнес Карни. — Ты когда-нибудь слышал про Ван Виков?

— Ван Виков? Ты имеешь в виду Ван Вайков?

— Как шоссе.

— Их фамилия произносится как «Вайк». Да, слышал. Без них тут давно ничего не обходится. Представь себе хладнокровных голландских ублюдков. Наподобие тех, что взимали с индейцев ленапе плату за пользование их же угодьями.

— Ого.

— Ага, — ответил Пирс. — Роберт Ван Вайк был первым мэром Нью-Йорка, еще в тысяча восемьсот незапамятном году. И они до сих пор ведут себя таким образом — как члены королевской семьи. Когда я в последний раз был на бейсболе, на матче «Янкис», они пригласили старика Ван Вайка на лучшие места за домашней базой, чуть ли не принесли его туда в паланкине, как махараджу. — Пирс достал портсигар. — Они занимаются всем — политикой, банками, но главным образом недвижимостью. «Недвижимость Ван Вайка», НВВ, таблички с этой аббревиатурой на половине зданий в Нижнем Манхэттене. — Пирс обвел взглядом салон и подался к Карни: — А в чем дело?

— Так, наткнулся.

— Они зашли к тебе взглянуть на диваны? Мне казалось, они делают покупки в Нижнем Манхэттене.

Но допытываться Пирс не стал. Достал «Честерфилд Кинг», закурил. Сказал, что НВВ славятся тем, что делают деньги на чужих делах. Предание гласит, что, когда закладывали Эмпайр-стейт-билдинг, Тридцать четвертая была тихой улицей, но Ван Вайк сообразил, что будет дальше, и построил аккурат напротив собственное административное здание. «И посмотри, как там сейчас». Основные контракты на Линкольн-центр они упустили, зато отгрохали просторный