Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

боялся обнаружить в портфеле пакеты… с чем? с героином? с травкой? Но изумрудное колье куда хуже — с наркотиками хотя бы все ясно. Фредди давно уже не приходил к Карни ни с золотом, ни с ювелиркой, и ни разу не приносил вещи такого качества. Что, если Фредди и Лайнус обокрали родителей Лайнуса и в прямом смысле увели фамильные драгоценности, как намекнули копы? Или у Лайнуса с родителями свои счеты, а Фредди с приятелем обокрали каких-то важных персон и теперь они мстят? Даже если Карни вернет брату портфель и пошлет его к чертовой матери, все равно его уже взяли на заметку как близкого родственника Фредди. Слишком поздно: Карни влип.

* * *

Мансон махнул ему с тротуара.

Карни запер магазин. Половина первого. С этого дня Рыжий и Мэри в отпуске с сохранением заработной платы; Карни теперь открывал магазин, только если ему казалось, что это безопасно. Подчиненным он объяснил это отсутствием посетителей из-за беспорядков и, сгущая краски, расписал возможность новой вспышки насилия. «Увидимся, когда страсти улягутся», — сказал Карни.

Он и не ожидал, что осознание того, что Рыжему и Мэри ничего не угрожает, принесет ему такое облегчение.

Детектив сидел на капоте своего темно-коричневого седана и прикуривал «Уинстон» от тлеющего окурка. Карни давно не видел Мансона при свете дня. Коп побледнел, обрюзг, истаскался, поистрепался. Судя по всему, выпивал: лицо испещряли красные прожилки. Бесплатные угощения от местных торговцев и сомнительных клиентов испортили ему фигуру.

Мансон, как всегда, пребывал в беззаботном расположении духа.

— Я подумал, ты все равно позвонишь, — сказал он. — Я сейчас еду за почтой, давай со мной.

Почта: с недавних пор Мансон так называл конверты.

— Ни дождь, ни снег, — добавил он, едва Карни устроился на пассажирском сиденье. — Вот беспорядки — те да, выбивают из графика.

— Мы все в одной лодке.

— Нельзя допустить, чтобы люди решили, будто ты о них позабыл. Надо забрать, пока они не подумали, что деньги их, и не потратили. — Мансон кивком указал на мебельный магазин. — Ты вроде не пострадал.

— Тут почти все так. — Карни имел в виду, к востоку от Сто двадцать пятой.

— Да, я был там.

Мансон проехал квартал и припарковался возле убогой табачной лавки, куда Карни не хаживал. «Табак и газеты Гранта», напротив «Аполло». В студеные зимние утра пропыленные красные, белые и голубые вымпелы на фасаде яростно хлопали на ветру и обвисали бессильно в такие знойные дни, как этот.

— Бак Уэбб опять в отпуске? — спросил Карни.

— Да, уехал рыбачить.

Дежурная шутка Карни: «Где Бак?» Поборы Мансона, надо думать, не входили в официальные обязанности полицейского, так что Карни, считай, и не видел его напарника. Наверное, Бак тоже где-нибудь собирает свои конверты.

Сейчас вернусь, сказал Мансон и скрылся в табачной лавке.

Вывеска над «Аполло» сулила выступление вокального квартета The Four Tops, но окошко кассы было перечеркнуто большим белым объявлением: «КОНЦЕРТ ОТМЕНЕН». Посмотрите-ка на него, сидит на переднем сиденье полицейской машины. Интересно, сколько черных парней Мансон и его подельники отметелили, затолкали на заднее сиденье и отвезли в участок? Карни провел пальцем по искусственной коже сиденья: легко отмыть. При таком роде занятий, как у Мансона, матерчатая обивка ни к чему.

— Ты, часом, там не играешь? — спросил вернувшийся Мансон.

Карни понятия не имел, о чем говорит коп.

— Грант — то есть теперь его сын — держит в задней комнате клуб игры в кости, один из старейших в Гарлеме. Ты ни разу там не бывал?

Карни потер висок.

— Всего квартал от тебя, а ты о нем и не слышал? — удивился Мансон. — Ну да, ты не из таких. Сын Гранта сказал, что у него играли даже во время беспорядков. Никто не желал уходить, а стоило кому-то уйти, тут же стучались новые, тоже хотели участвовать. Там черт знает что творится, а тут дела идут своим чередом.

Карни покупал газеты в другом месте; обшарпанный фасад лавки Гранта отпугивал посторонних, как и было задумано. Внутри играли по-крупному, и Фредди, скорее всего, был в курсе. В машине копа Карни чувствовал себя деревенщиной, будто родная улица вдруг стала ему чужой.

Мансон проехал еще квартал и остановился неподалеку от Ленокс. Детектив рванул в химчистку «Важная птица». На памяти Карни она тут была всегда. Впрочем, и сюда он тоже не ходил; в химчистке мистера Шермана, расположенной по соседству, его встречали радушнее. Наверное, он нутром чуял, что в «Важной птице» проворачивают сомнительные делишки, и, в душе добропорядочный гражданин, избегал ее. Отрекаясь от преступных наклонностей своей натуры.

Мансон вернулся в машину и сообщил:

— Он принимает ставки для Бугра Джонсона.

— Вы ведь взяли свое с Бугра Джонсона и оставили его с носом? — уточнил Карни.

Из такси вылез пассажир, покачнувшись, шагнул было к машине Мансона. Детектив побибикал.

— Я ждал, что ты скажешь что-нибудь в этом роде, — ответил Мансон. — Ну извини. Взгляни на мою раскаивающуюся физиономию — ее, как Медузу Горгону, видят только однажды.

После этого детектив рассказал Карни, чем занимался во время беспорядков, — как предисловие к объяснению, почему сам не занялся детективами, расследующими убийство.

— Я понял, что будет взрыв, черт подери, — говорил Мансон, — как только услышал об этом по рации. Пристрелили парнишку? Да еще такая жара? Это не пороховая бочка, а целый завод боеприпасов!

Мансон собирался в отпуск — съездить в Рехобот в Мэриленде с бывшими сослуживцами. У дяди одного из них там бунгало на берегу. Ходят слухи, некоторые местные дамы порой не прочь пропустить по стаканчику. «Приятель сказал, некая девица любит отплясывать голышом, в одних туфлях, устраивает целое представление и поет песни Патти Пейдж». Но потом пристрелили парнишку, и никто никуда не поехал.

Первые два дня Мансон руководил группой наружного наблюдения, патрулировавшей места скопления негров, — церкви, клубы Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, — чтобы понять настроения. Разумеется, Конгресс расового равенства в эти дни заявил о себе во весь голос.

— Двое моих людей похожи на студентов колледжа или евреев-борцов за права граждан, еще двое — молодые негры, расхаживают повсюду с экземпляром сборника статей Джеймса Болдуина «В следующий раз — пожар» в заднем кармане. Старики вот ворчат, мол, черных копов все больше, но кто еще сунется в это пекло? Какой-нибудь красномордый жирдяй Мик, давно отвыкший работать? Я? Мои ребята садятся где-нибудь в заведении, и на них даже внимания не обращают. — Он примолк. — Я знаю, политика не твое, потому и говорю.

Нужно было оценить, как ведут себя известные активисты и агитаторы. В центре хотели знать, не спекулируют ли они на случившемся, не подливают ли