Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

еще одну. Лайнус и Фредди и до «Гробниц» были друзьями, но арест подтвердил: оба они матросы и несут одну и ту же дурную вахту. Погружение! Погружение! В илистый наркотический морок. Потом перешли на другую подводную лодку, в квартиру Лайнуса на Мэдисон: военный корабль «Кутеж».

— Жаль, что тебя схватили, — сказал Карни, раздвинул створки жалюзи и оглядел Сто двадцать пятую. Никого.

— Ты тут ни при чем, — ответил Фредди.

Остаток той осени и зимы выдался невнятный. Лайнус нанял адвоката, дело закрыли. Чаще всего Фредди ночевал у Лайнуса на диване в гостиной, а когда истек срок аренды квартиры, перебрался к Лайнусу насовсем. Проснувшись, они паслись в Гринвич-Виллидж и на Таймс-сквер, укуривались, потешались над телесериалами, торчали в кинотеатрах, время от времени что-нибудь нюхали, по вечерам, движимые силой похоти, шныряли по различным кофейням, коктейль-барам и подвальным оазисам. Гадили на стены домов, спали до полудня. Если Фредди случалось снять девочку, студентку или упившуюся машинистку, Лайнус в нужный момент исчезал. На следующий день Фредди, точно по волшебству, объявлялся на диване, когда Лайнус выходил в гостиную в своей нелепой пижаме — такую впору архиепископу — или возвращался с задания ближе к вечеру с пакетом пончиков. Они отлично ладили.

Иногда они с Лайнусом ездили в Джерси на его «шеви два-десять», играли на скачках в Гарден. Лайнусу на паях с другими принадлежал чистокровный скакун по кличке Горячий Кубок, подарок на день рождения от двоюродного деда Джеймса: в их роду все увлекались дерби, и он считал, что мужчина не может называться мужчиной, если у него нет скакуна. Но Горячий Кубок, невзирая на благородное происхождение — в кругах заводчиков его отец, Общий Кончик, слыл производителем чемпионов, — на треке терялся, становился унылым и вялым. Словом, как и его хозяин, Горячий Кубок был хорошей породы, хорошего воспитания, но при том совершенная бестолочь.

Эти и прочие эскапады оплачивало семейство Ван Вайк; во вторую пятницу месяца оно присылало чеки, если Лайнус исполнял скудные обязанности, подобающие его положению: появлялся ухоженный и прилично одетый на семейных сборищах и светских приемах; наведывался в юридическую контору «Ньюман, Ширз и Уиппл» подписать, что скажут. Рады вас видеть, мистер Ван Вайк. «Бессмысленное занятие, — говаривал Лайнус, — и все равно не успеваешь». Парадные костюмы он держал у родителей дома, напяливал эту униформу для работы, а после менял на одеяние битника.

Однажды Лайнус отбыл на празднование девяностошестилетия бабушки и не вернулся. Через три дня позвонил из лечебницы «Журчащий ручей» в Коннектикуте: едва он вышел из лифта, как родные его схватили и отвезли на очередной курс психологической помощи. Фьють! Периодически Ван Вайки похищали блудного сына и раз за разом отправляли в лицензированные учреждения, на архипелаг ментальной перенастройки, острова которого усеивали территорию трех штатов. В первый раз Лайнус надолго загремел в психушку еще в Принстоне.

Без Лайнуса в квартире на Мэдисон-авеню было тесно и тихо. Некому было засунуть мусор в коридорный мусоропровод, посмеяться над выкрутасами Фредди, когда тот передразнивал белых из телевизора. Общение с Лайнусом напоминало Фредди былые деньки, когда они бесились с Карни. Тетя Нэнси умерла, дядя Майк бог знает где шлялся, мать работала в больнице по две смены подряд, Педро уехал во Флориду: мальчишки оказались предоставлены сами себе и проказили дни напролет. А потом вернулся Большой Майк, забрал Карни, и все закончилось.

Вскоре Фредди, разглядывая ковер в гостиной у Лайнуса, размышлял о своих ошибках, недавних и не то чтоб недавних. Гребаная пелена упущенного времени. Периоды приятного, но бесцельного шатания, подпольные лотереи для убийц, недолгий, но судьбоносный арест. Ограбление отеля «Тереза», стволы и громилы, которых оно принесло в его жизнь. Черная вода его мыслей затопила отсек субмарины, Фредди выбрался наружу и задраил люк… но потом опять испугался и посмотрел вниз…

Две недели Фредди вздыхал и шаркал по комнате, потом воспринял похищение Лайнуса как знак от Иисуса, или Бога, или Верховного Незнамо Кого: ему следует измениться. Он решил завязать. Снял себе квартирку в Адской кухне на Сорок восьмой улице, двумя этажами выше китайской забегаловки. У Лайнуса были лечебницы; Фредди пытался взять себя в руки, устраиваясь на честные работы, одну за другой. Как фраер какой. Или монах, выполняющий черную работу, дабы что-то там доказать пустующим небесам. Расставлял на полках товар в «Гристидиз» на Лексингтон, сидел за кассой в магазине грампластинок «Черный ас» на Салливан, продавал кроссовки в спортивном магазине на Фултон-стрит в гребаном Бруклине. Из этих трех «Черный ас» был лучше всего в смысле знакомств с девицами.

— Я канал под Рэй-Рэя, — пояснил Фредди брату. — Делал скучную работу, не поднимая головы. — Как когда Карни учился в колледже и Фредди не мог выманить его из дома. — Я так завидовал, когда ты говорил, что не можешь пойти погулять, — сказал Фредди. — Я был совсем один. И когда ты наконец окончил колледж, у тебя уже что-то было.

А Фредди что предъявить после всех этих ночей?

Он засел за книги. Не за учебники, а за дешевые романы — «Странные сестры», «Кровавая суббота», «Имя ей — Иезавель». Обычно в них не спасался никто, ни виновные (убийцы и воры), ни невиновные (сироты, похищенные на автобусных станциях, библиотекарши, завлеченные в мир порока). Каждый раз Фредди думал, что всё у них образуется. Но не образовывалось, и он каждый раз забывал этот урок, едва захлопывал книгу. И с оптимизмом брал следующую с вращающихся проволочных стеллажей. Романы помогали убить время, как телик из ломбарда и очередная девица в помятой юбке. Его тип? Едва отогнать мрак.

Время от времени он заглядывал к тете Милли, и она хвалила его здоровый вид. «У тебя появилась подружка и ты с нею счастлив?» Забегал Фредди к Карни и племянникам, но о своей честной жизни не распространялся, как прежде молчал о нечестной. Ему нравилось, когда Мэй и Джон называли его «дядей Фредди», как будто знали его тайную натуру.

— Но я спрашивал, как ты живешь, — возразил Карни, — а ты всегда отвечал: «Занимаюсь своими делами». Почему ты мне ничего не сказал?

— Я занимался своими делами, — ответил Фредди. — Их поэтому так называют.

Миссия: появиться вновь, когда все наладится. Фредди воображал, что его об этой поре известит долгий гонг, такой, чтоб от звона голуби содрогнулись. И перепугалась половина манхэттенского Вест-Сайда. Теплыми вечерами он курил трубку на пожарной лестнице, выходящей на Сорок восьмую, выпускал дым, металлические подмости служили ему перископом, в который была видна бурлящая сонно река Гудзон, в проигрывателе лаял и блеял саксофон Орнетта Коулмана, выжимая предсмертные хрипы из растерзанной глотки города. В уединении брат Карни вынашивал честолюбивые замыслы — начать собственное дело, остепениться с какой-нибудь славной леди. Теперь же, стоило Фредди