Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Он хлебнул воды и с тоской глянул в окно — дождь поливал вовсю.

— Но ведь это не ты ее прогнал — она сама ушла. Как так?

— Сказать по правде, сам не знаю. Все случилось вдруг. Как раз на той самой вечеринке, когда пришла та девушка. Я ничего такого не делал. Так, кое с кем поболтал. Ну, заигрывал, было дело. Но ничего серьезного. Мы с Селией просто разговаривали. И тут она выдает: «Знаешь, ты уже вырос из всего этого. Может, выставишь их уже? Чтобы только ты и я?» Она не в первый раз подступалась со своими идеями. Ну и я, конечно же, обещал: «Все-все, последняя вечеринка, ты права. Пора остепениться». А потом она ни с того ни с сего заявляет, что уходит и больше не вернется. Без всяких там сцен — сцены не в ее правилах. У Селии есть чувство собственного достоинства. Всегда было. Собрала сумку, села в машину и уехала. Я понимал, что она не шутила. Понимал, что все испортил.

— Может, пока вы говорили, случилось что-нибудь, из-за чего она ушла?

«Господи, неужели это так важно? Зачем вообще лезть в чужую личную жизнь? Да затем, что страдания Дункана доставляют удовольствие. Так ему и надо».

Дункан покачал головой. И тут же на секунду зажмурился — как от острой головной боли, накрывшей с похмелья.

— Ей на телефон пришло сообщение. Пока я говорил, она читала. После чего и заявила, что уходит. — Дункан глянул на стоявшего поодаль Переса, в его взгляде мелькнул ужас. — Думаешь, сообщение было от другого мужчины? И все это время Селия с ним встречалась?

— А часто она получала сообщения?

— Да нет, разве что от сына. Роберт без мамочки и задницу подтереть не в состоянии.

— А он тоже был на той вечеринке?

— Кажется, был вначале. Но, когда Селия умчалась, его уже не было. Вот ведь, меня ненавидит, а на мои вечеринки таскается.

— Он приехал с той самой девушкой?

— Слушай, старик, ты сам прекрасно знаешь, как у меня заведено — двери для всех открыты, народ приходит и уходит.

— Фрэн рассказала, что ты впустил Кэтрин, потому что ее знала Селия.

— Вот как? Да ладно, я в любом случае позволил бы ей остаться. Она ж была шикарная.

— Так ты с ней говорил?

— Ну да, говорил.

— До разрыва с Селией или после?

— Кажется, и до, и после. Ну да, точно.

— И с кем она пришла? У нее был парень?

— Да нет, одна.

— Ты спрашивал?

— Может, и спрашивал. Слушай, да такое и без слов ясно. Видишь привлекательную женщину и тут же примечаешь, одна она или с кем-то.

— А она не с Робертом была?

— Ну, не в этом смысле. Да, я видел, как они разговаривали. Да ну о чем ты! С Робертом Избистером! Красивая девочка — но с мозгами. С Робби и говорить-то не о чем. У него в жизни одна цель — стать известным, как папаша.

«Как будто ей было о чем говорить с тобой».

— И все-таки ты с ней говорил. О чем?

— О кино. Я Фрэн уже рассказывал. Кэтрин была помешана на кинематографе. Даже видеокамеру с собой таскала. Она показывала мне, как ею снимать.

— Она снимала на вечеринке?

— Может, и снимала. Не знаю. Она заговорила о нашем киноклубе. Возмущалась, что там крутят одни американские блокбастеры. Почему бы время от времени не показывать европейские картины. Здесь, на Шетландах, ей, дескать, не хватает хороших фильмов. Артхауса. Звучало эдак с претензией — у толковых детишек такое бывает, — но не чрезмерно серьезно.

— Ты пытался за ней приударить?

— Так, слегка.

— То есть?

— Она ясно дала понять, что я ее не интересую. А ты меня знаешь — не в моих правилах бегать за женщинами. Мне хватает.

Однако Перес помнил, что когда-то у Дункана были другие манеры, когда-то он из кожи вон лез, чтобы очаровать Фрэн. Если бы Кэтрин действительно понравилась Дункану, то своего он бы добился.

— Как она выглядела? В смысле, в каком была настроении?

— Веселилась, ее перло. Помню, я тогда ей сказал: «Что принимаешь? Я тоже хочу попробовать».

— Думаешь, она действительно была под кайфом?

— Да нет, это все молодость. Она была молода и довольна собой. Как я когда-то.

— Она осталась до утра?

— Похоже. Фрэн рассказала, что на следующий день видела ее — та сходила с автобуса. Но со мной ее не было. Я был в паршивом настроении, надрался как свинья и вырубился. В последнее время такое частенько случается. Вчера удержался только потому, что Фрэн привезла Кэсси. — Он помолчал. — Видел ее? Мою славную девчушку Кэсси?

— Видел.

— Когда Фрэн объявила, что ждет ребенка, я совсем не обрадовался. Мне казалось, я еще не готов стать отцом. А теперь души в ней не чаю. Только бы Фрэн снова ее не увезла.

— А что, есть такая вероятность?

— Даже не знаю. Вроде хочет остаться. А там кто ее разберет? Вот встретит другого. Ну ладно, поезжай давай. А я — в душ и переоденусь. У меня рейс на юг вечером. Работа.

Перес поднялся:

— Когда вернешься?

— Завтра вечером. Да ты не дрейфь, делать ноги не собираюсь.

Несмотря на проливной дождь, Перес не пошел прямиком к машине, а обогнул дом и вышел к берегу. Постоял немного, укрываясь от дождя под искореженными ветром кленами, посмотрел на пляж, где когда-то сидел вместе с Элис. Тогда он был уверен, что любит ее. Потом она уехала, а он ей писал. И не понимал, почему его письма остаются без ответа.

Глава двадцать четвертая

Наступила суббота. В школу не идти, но от этого не легче. Обычно по субботам Салли ездила в Леруик — на репетиции молодежного оркестра. Чаще всего отец ее подвозил, а после оставался у себя в кабинете — поработать. По крайней мере, так он говорил. Однако Салли не очень-то ему верила. По субботам мать затевала в доме уборку и стирку, кому охота болтаться у нее под ногами. Сегодня Салли проснулась с головокружением и какая-то чудная. Ночь прошла неспокойно — снилось всякое. Иногда она с тоской думала, что только во снах и живет. Сны… Все ненастоящее. Жизнь, выдуманная матерью, — церковь по воскресеньям, семейное чаепитие по вечерам, тишь, гладь, порядок — сплошное притворство. Салли подчинялась только затем, чтобы ее оставили в покое. Изображала из себя послушную дочь, однако временами желала, чтоб матери не стало. Вот