Исповедь жертвы - Дебора Массон

Она принимает рамки и убирает их в свою тележку. Из ее раззявленного рта выпадает невнятное, сдержанное «спасибо».

– Не за что. Надеюсь, они принесут вам радость. – Я улыбаюсь и выхожу из магазина вперед нее.

Миссия выполнена. Остается надеяться, что она воспользуется хотя бы одной из них.

Глава 6

После работы большинство парней идут в бар пропустить по кружечке пива. Но не мы с Робби. По крайней мере, речь идет не о «кружечке».

Ресторан «Космо» в торговом центре на Юнион-сквер, как обычно, переполнен. Это один из тех с шведским столом, где все посетители – и мужчины, и женщины, и дети – носят одежду на резинке, а столы сдвинуты так плотно, что свободно перемещаться между ними затруднительно. Так что саундтрек к нашему сегодняшнему ужину – гул болтовни, звон столовых приборов и непрерывный скрип отодвигаемых от столов стульев.

Поужинать вне дома после дневной смены было моей идеей, эдакое своеобразное поздравление себя с тем, что сегодня фоторамки оказались там, где им и полагается быть по моему замыслу. Я провожу время с Робби, чтобы отвлечься, пока жду, исполнит ли мать Льюиса свою роль.

Я принялся за еду всего десять минут назад, а Робби уже вернулся к буфету и, пыхтя, накладывает себе вторую порцию горячего. Он, как и все остальные здесь, отлично знает, что может подходить туда столько раз, сколько захочет, но ему нравится максимально нагружать свою тарелку слоями, как какой-то гребаный торт.

– Оставь что-нибудь и детям, приятель, – фыркаю я, когда он садится напротив и ставит свою тарелку на стол так, словно это святой Грааль.

– Пусть об этом беспокоятся их родители.

Что ж, наш Робби никогда не говорил, что хочет завести семью; ни разу даже не обмолвился, что ему кто-то может быть нужен. Он человек, который довольствуется самыми базовыми вещами. Достойная профессия, хорошая еда. Единственное, что, по его мнению, немного выделяет его из толпы, – это совместная работа со мной, Сыном Мясника. Полагаю, это заставляет его чувствовать себя немного особенным в каком-то своем, печальном смысле. Я его рок-звезда – парень, который был по другую сторону объектива камеры, а теперь оказался по ту же сторону, что и он, а он – мой напарник.

Но, несмотря на свое очевидное пристрастие, Робби никогда не спрашивал меня ни о чем-то, связанном с убийством моей матери, ни обо мне в целом. «Это не мое дело», – так он говорит.

А если бы и спросил, то вряд ли бы узнал меня лучше. Не меня настоящего. Его не знает никто.

– Дамплинги сегодня отменные, – комментирует он, накалывая очередной на вилку и залпом заливая в себя целую кружку «Гиннесса». Пробовать любой другой сорт пива он отказывается.

– Как и всегда.

Наверное, Робби поэтому сложил их в форме башни, как складывают обычно профитроли. Он вгрызается в пельмешек на острие вилки, и между нами воцаряется приятное молчание. Сейчас приоритет – это еда. Мы счастливо сосуществуем друг рядом с другом, оба понимая – но не произнося этого вслух, – что ничего другого общего у нас нет.

Робби приканчивает свою вторую тарелку.

– Динь-динь-динь. Я пошел на третий круг.

Он поднимается намного проворнее, чем можно было бы ожидать от него, учитывая его телосложение.

– Я тебя догоню.

Я делаю глоток пива – мне нужно переварить первую порцию, прежде чем вставать снова, – и думаю о том, насколько же проста жизнь Робби и как проста стала моя собственная с тех пор, как я тебя потерял. Думаю, что Робби никогда не был популярным парнем, у него никогда не было лучшего друга. Как и у меня. С Робби так произошло, скорее всего, потому, что ему не удалось найти человека, который оценил бы его увлечения. Со мной – потому, что никто ни за что бы не проникся теплотой к парню из газет, чей отец убил его мать и который сам в общем-то был немного странноватым.

Но я все же построил свою жизнь. Жизнь с человеком, о котором я и мечтать не мог, что она обратит на меня внимание. Жизнь с тобой. Пока эта жизнь не была отнята. А Робби… Ну, Робби по-прежнему поглощен своим хобби и изучает все эти истории о громких преступлениях в своем доме, расположенном в пригороде Бридж-оф-Дон, когда не находится в комнате видеонаблюдения. И надо сказать, это достойный дом, потому что все, что Робби зарабатывает, он тратит исключительно на увлечения: тру-крайм и еду.

Думаю, в этом и заключается вся суть Бэтмена и именно поэтому Робби и согласился на эту работу. Он мечтает быть супергероем, парнем, который раскроет и пресечет великое злодеяние, который станет спасителем. В этот день его жизнь начнется по-настоящему, он станет кем-то значимым. Но он не понимает, что в подобных вопросах нельзя полагаться на что-то или даже кого-то случайного.

– У тебя такой вид, будто ты топишь свои печали в этой кружке.

Я поднимаю глаза на возвращающегося к столу Робби.

– Я просто думал, что ты уже никогда не вернешься, – отвечаю я, вставая, и направляюсь прямиком к бараньей буне.

Правда в том, что Робби, вероятно, никогда не исполнит свои мечты, потому что он никогда не будет стараться достаточно, чтобы это произошло. Но такие, как я, – мы прилагаем усилия. Мы переворачиваем весь мир с ног на голову, если нужно.

В прошлый раз я убил прежнюю версию самого себя. Я не мог продолжать существовать таким, какой я был, и поэтому мне пришлось это сделать.

В этот раз я заставлю других пожалеть о том, что они вообще появились на свет.

Глава 7

Я нахожусь в том, что технически называется моим личным пространством, мой живот полон, а голова еще более полна мыслями. Эта квадратная комната-коробка слишком мала, чтобы ее можно было считать настоящей спальней, но для того, чем она стала – для того, какой я ее сделал, – идеальна. Я называю ее своей диспетчерской.

Мне не нужен ни подвесной светильник на потолке, ни окно сбоку, которое теперь занавешено плотными шторами. То, чем я здесь занимаюсь, лучше всего делать в темноте, вдали от любопытных глаз. Совсем как в комнате, где мы с Робби работаем. За исключением того факта, что изображение с камер на этих мониторах предназначено лишь для моих глаз.

На широком столе в ряд передо мной стоят три больших монитора, светящиеся и мерцающие в темноте, раскаляющие пространство вокруг