Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

– Мы бы забрали тебя сейчас, но ты же понимаешь, там пока везде строительная пыль. А у тебя астма. К тому же здесь процедуры, уколы, беседы с врачом, все по часам.

– Ева настаивает, что могла бы делать уколы сама, но капельницы – это серьезно, – вмешивается Виктор. – Да и потом, ты знаешь, она сама последнее время чувствует себя не очень. У нее все отчетливее проявляется депрессия, еще этот вирус к ней прилип – все одно к одному, когда иммунитет ослаблен.

– У меня нормальный иммунитет! – возмущаюсь я.

– Не спорь, в Москве ты много курила, часто выпивала, грязный воздух, стрессы на работе – это все не проходит бесследно, поверь врачу.

На самом деле хоть я и спорю, но понимаю, что Виктор отчасти прав. Последнее время я чувствую себя разбитой, а у Зои участились приступы астмы. Здесь она под контролем, но что будет, если в какой-то момент дома я не сумею вовремя помочь ей?

– В Москве у меня не было никакой астмы, – злится Зоя. – Разве она может возникнуть просто так?

– К сожалению, да, – хмурится Виктор. – Астма никого не «дискриминирует» и может настигнуть человека в любом возрасте и на любом жизненном этапе. Есть некоторые вещи, на которые мы не можем повлиять, например генетика. Если у кого-то из родителей была астма, то вероятность увеличивается. А у вашей матери она была, так что…

– Но это же не связано с…

– С проблемами во время родов у вашей матери? Не думаю. Астма и аутизм не имеют явной причинно-следственной связи. Но есть общие факторы риска для развития обеих болезней. Генетика, иммунная дисфункция, окружающая среда…

– Вот именно! Мне не подходит местная окружающая среда, – горячо возражает Зоя. – Я бы хотела уехать…

Провожая ее до больницы, я снова испытываю угрызения совести, обещаю, что буду приезжать чаще, что свожу ее на могилу матери.

– Она видит, что к другим пациентам часто приходят посетители, а ее почти никто не навещает, – замечает Марго, забирая Зою в приемном отделении.

– Виктор считает, что ей пока противопоказаны контакты с посторонними.

– Мы уже говорили об этом, – отзывается Виктор, а Марго сразу же хватается за этот ничтожный намек на супружеские разногласия.

– А ты, Ева, ты как считаешь?

– Я…

– У нее из знакомых здесь только матушка Мария, – прерывает меня муж, он говорит тихо, чтобы стоящая рядом Зоя не слышала, – и я совершенно справедливо считаю, что ей пока не стоит с ней видеться. Матушка напоминает ей о том времени, когда ваша мать была еще жива. Это может спровоцировать ухудшение состояния. Возможно, когда она полностью пройдет курс лечения, мы попросим матушку навестить ее. Идет, дорогая?

Я киваю и кусаю губы, Маргарита чуть разочарованно вздыхает, и они с Зоей уходят. Мне стоит больших усилий не кинуться за ними с криком «Помогите!». Я с тоской гляжу вслед удаляющейся фигурке сестры.

Осень нашей любви. Прошлое

После того первого разговора с Виктором, когда он проявил ко мне участие и доброту, я, признаться, думала о нем. Красивый молодой мужчина в белом халате не выходил из головы, хотя я ругала себя за эти мысли. Сейчас было самое неподходящее время для романтики, но молодость и жажда жизни брали свое. Я и так столько времени провела словно в анабиозе.

Интересно, он женат? Кольца нет, но это ничего не значит. Он так смотрел на меня… Да нет, показалось! Человек просто проявил участие, зная, какая у меня ситуация…

В следующий мой приход в больницу, когда мы договаривались о госпитализации Зои (Виктор уверил меня, что это временно, нужно просто немного понаблюдать), я уделила чуть больше времени внешнему виду: подкрасила ресницы, уложила волосы.

Убеждала себя, что делаю это в первую очередь для собственного душевного здоровья. Нужно было начинать налаживать жизнь, а хорошо выглядеть – значит и чувствовать себя лучше. Я была уверена, что скоро Зое полегчает и мы уедем в Москву. Она вернется на работу, я подыщу что-то постоянное на удаленке, и мы попробуем обустроить свой быт так, чтобы было хорошо обеим. В конце концов, я подумала, что смогла бы снимать Зое квартиру где-то рядом, если вдруг выйду замуж или просто заведу серьезные отношения. Ведь раньше она неплохо справлялась с уборкой и готовкой сама, а если я буду неподалеку…

В какие-то моменты я ненавидела себя за то, что отчаянно желала иметь «нормальную» сестру. Ту, которая бы поддержала меня после смерти мамы, была бы мне опорой и другом, а не камнем на шее. После таких мыслей я плакала и ругала себя, а на службе в церкви просила прощения у Бога за свое малодушие.

После осмотра Виктор попросил медсестру отвести Зою на мазки, анализы и прочие обследования, а мне вдруг предложил задержаться. Из коридора периодически доносился истерический смех, нецензурные фразы, крики. От этого было жутковато, но Виктор уверил меня, что сестра будет лежать в нормальном отделении, где нет уголовников и острых пациентов.

Тогда же я поняла, что самый главный квест психбольницы – это узнать, что с пациентом конкретно не так. Родным по максимуму не говорят диагнозы, поэтому я цеплялась за любой огрызок информации.

– Спасибо, вы были очень деликатны с сестрой. Кажется, она даже не против лечь на обследование.

– Совершенно не за что. Это моя работа. И я обязательно помогу вашей сестре.

– Виктор… – начала я и покраснела, потому что забыла его отчество.

– Андреевич, – напомнил он. – Но вы можете называть меня просто Виктор.

– Виктор, я очень волнуюсь за Зою, после всего, что с нами случилось, боюсь, я нужна ей чаще, чем обычно. Смогу ли я посещать ее каждый день?

– Почему нет? Я договорюсь.

– Спасибо…

– Как у вас дела? Прошлый раз вы были очень грустная, сегодня выглядите замечательно.

– Стараюсь свыкнуться с новой реальностью, после потери близкого человека нужно время, чтобы принять это. К счастью, у нас с мамой был почти год, чтобы осознать происходящее, сказать друг другу важные слова. И сейчас для меня главное – чтобы Зоя быстро восстановилась и мы смогли уехать домой. Дома, как говорят, и стены помогают.

– Жаль, что Алатырь вам не приглянулся.

– Не то чтобы… Да и теперь мы все равно связаны с этим городом навсегда. Здесь похоронена мать, и мы, конечно, будем приезжать.

– Можно пригласить вас на кофе? – вдруг спросил Виктор, глядя мне в глаза как-то особенно внимательно.

– Чай, после обеда я стараюсь пить чай, – улыбнулась я чуть более игриво, чем следовало.