Клуб ночных сов - Елена Анатольевна Леонова

– А зачем её вообще отделили от тела, тебя не интересует?

– Тоже, да. Но всё-таки. При условии, что убийца по каким-то причинам решил обезглавить Василевскую, можно же было оставить голову и в квартире?

– Кладбище тут прям через дорогу буквально, – Саблин указал в сторону возвышающихся над деревьями куполов Смоленского собора Новодевичьего монастыря.

– Да, но тем не менее. Мне кажется, вампирская тема имеет не последнее значение.

– Не начинай, – майор выпустил в воздух сигаретный дым.

– А если убийца хотел так наказать Василевскую за её увлечения? Вы же видели все эти вещи и книги? Девушка явно занималась чем-то оккультным.

– Это не повод её убивать.

– И слово «луна» на карточке. Тут точно какая-то чертовщина, – не слушая следователя, продолжала Дина.

Саблин вздохнул и выкинул недокуренную сигарету.

– Поехали в участок. Надо узнать про жертву больше.

Глава 12. Воскресенье. 18.45

Весенний вечер окутал Москву мягким розоватым закатом, когда следователь подошёл к дому в Учебном переулке недалеко от Новодевичьего кладбища. Вчерашний день оставил после себя тяжёлый осадок: на территории старинного некрополя была обнаружена голова женщины. А сегодня утром, словно эхо той находки, в одном из жилых домов вблизи некрополя нашли и тело.

Пока Максимова собирала информацию о жертве и владельце квартиры, криминалисты скрупулёзно работали с уликами, найденными на месте преступления. Но Саблину хотелось большего. Он решил пройтись по району ещё раз, в одиночестве и без суеты. Ему требовалось прочувствовать атмосферу, впитать в себя этот вечер и увидеть то, что ускользнуло от глаз в дневной спешке.

Он пошёл от дома Василевской к воротам кладбища. Взгляд его цеплялся за детали: за трещины на асфальте, за покосившуюся ограду, за окна домов, выходившие в переулок, за припаркованные автомобили, за силуэт прохожего, мелькнувший вдали. Он пытался представить, как всё произошло. Как убийца, предположительно, нёс голову по этой самой улице, под покровом ночи или в предрассветных сумерках. Как он двигался, какие звуки его окружали, какие мысли роились в голове.

Войдя на территорию некрополя, следователь остановился. Тишина здесь была особенной – не пустой, а наполненной шёпотом веков, покоем ушедших. Он вслушивался в эту тишину, пытаясь уловить отголоски трагических событий и поставить себя на место убийцы. Понять его мотивы, его логику. Что двигало им? Страсть, ненависть, безумие?

Закат догорал, окрашивая небо в багровые тона. Тени удлинялись, окружая надгробия потусторонними силуэтами.

Саблин направился по дорожке в сторону старой части кладбища, где нашли голову.

Он представил, как дрожали руки убийцы, как билось его сердце в груди, заглушая шелест весенних листьев. Испытывал ли преступник страх или, наоборот, извращённое торжество? Была ли это спонтанная, яростная вспышка или тщательно спланированный акт, где каждый шаг тщательно выверен? Переживал ли он тяжесть содеянного? Искал ли место, чтобы спрятать часть своего преступления, выбирал ли уголок, где покой и забвение станут вечными? Следователь проецировал в уме, как убийца, возможно, оглядывался по сторонам, как судорожно вслушивался в шорохи.

Закат уже почти погас, оставив лишь слабый отблеск на горизонте. Тени стали гуще. Но в нарастающей темноте майор ощущал не страх, а обострение чувств. Он начал замечать то, что раньше ускользало: едва уловимый запах черёмухи и цветущих яблонь, тихий скрип старых деревьев, далёкий лай собаки.

Саблин медленно двигался дальше, вдоль аллеи, где надгробия стояли плотной стеной. Остановился у одного из старых памятников, покрытого мхом. Представил, как убийца мог проходить мимо. Наконец он завернул на узкую тропинку и пошёл к монастырской стене, к месту преступления, огороженному жёлтой лентой. Эксперты уже закончили свою работу, и лента казалась теперь лишь ненужным напоминанием о разыгравшемся здесь кошмаре.

Майор стоял посреди царства покоя, улавливая, как прохладный ветерок касается его лица.

Внезапно донёсся шорох крыльев. Невольно вздрогнув, Саблин обернулся. Никого. Лишь деревья, усыпанные молодой листвой, тихо шелестели на ветру.

Но тут, из ниоткуда, на надгробие, рядом с которым нашли закопанную голову, села большая птица. Следователь замер, поражённый. Сова. Огромная, с оперением цвета ночи и двумя пронзительными красными глазами. Она пристально взирала на Саблина, и в её взгляде читалось что-то по-человечески осознанное и… немного жуткое.

Майор стоял, не в силах оторваться от удивительного зрелища. Сова продолжала смотреть, не двигаясь, словно оценивая его. А потом, так же внезапно, как и появилась, она взмахнула крыльями и бесшумно взмыла в воздух, растворившись в вечернем небе.

Саблин потянулся за сигаретой. Что это было? Случайность? Или знак? Сова с красными глазами. Точно такая же птица, как в квартире Василевской, и такого же оттенка глаз, как линзы убитой. Чертовщина какая-то. Майор выругался и закурил.

В тот же момент, когда последние лучи солнца окончательно скрылись за горизонтом и кладбище погрузилось в глубокие сумерки, следователь почувствовал, как что-то изменилось. Он понял, о чём говорил сторож дядя Вася, – еле уловимые признаки чужого присутствия. То был не просто ветер или игра теней, а понимание: он здесь не один.

Сердце неприятно ёкнуло, по шее скользнул холодок. Жутковато. Саблину захотелось развернуться и уйти как можно скорее. Он уже собирался сделать шаг назад, но тут из густой темноты, окутавшей дальние могилы, показалась фигура.

Глава 13. Воскресенье. 19.20

Фигура медленно, словно выходя из небытия, начала двигаться в сторону майора.

Следователь инстинктивно потянулся к кобуре. Но фигура не проявляла агрессии, шла вперёд, и с каждым шагом её силуэт становился всё более отчётливым. Когда она подошла ближе, Саблин выдохнул. Не потусторонняя сущность. Человек. Мужчина. Пожилой, невысокий, в кепке и тёмной куртке.

– Что вы здесь делаете? – спросил он низким прокуренным голосом.

– Полиция, – Саблин вытащил удостоверение и предъявил незнакомцу. – А вы кто?

Мужчина приблизился к могилам, где стоял майор.

– Я местный сторож. Семён.

– Правда? – удивился следователь. – А где дядя Вася?

– Мы с ним работаем посменно, – мужчина сощурился. – Так и что вы тут делаете?

Саблин глянул на оградительную ленту.

– Вообще-то здесь место преступления.

– Это ясно. Но вечером-то вы зачем сюда пришли?

– Осмотреться.

Семён хмыкнул.

– И как? Осмотрелись?

– Вполне.

– Не сто́ит бродить тут, – сторож достал пачку сигарет и тоже закурил. – Хоть вы и из полиции, но в сумерках все равны.

– Верно, не положено, – согласился Саблин.

– Дело не в законе, – покачал головой сторож. – Погост – место не для живых. Здесь покоятся те, кто ушёл. Их покой нельзя тревожить.

В словах сторожа прозвучала какая-то зловещая нотка, но следователь воспринял их со свойственным ему скептицизмом. Тем не менее он