Султан на побегушках - Дарья Донцова

травму взрослому человеку, в особенности если со всей силы ударит его пяткой в нос. Эта часть лица быстро начинает опухать. Я видел лицо педиатра, на коже большой синяк. По словам все той же Татьяны, она перепугалась, увидев девочку в припадке несвойственной ей ярости. Девочка совсем незлая, и Маргарита не рассердилась на пациентку, успокоила мать, дружески рассталась с ней. Потом поехала домой, а через короткое время сообщила, что прекращает визиты. Затем как ни в чем не бывало пообещала приехать и решила отравиться? Что происходит?

Дверь кабинета тихо скрипнула, приоткрылась, и в щель прошмыгнула Лерочка.

— Вот еще удивление! — воскликнул я. — Кот Федор Иванович! Семенова рассказывала о любви Брокиной к животному, которое Маргарита нашла на помойке. И это не аллегорическое выражение. Брокина вытащила беднягу из кучи мусора, принесла домой, вылечила. Федя — ее вечная любовь, ребенок, которому все наилучшее. И это становится очевидно, когда оказываешься в доме женщины. Везде лежанки для Федора, его игрушки. Ладно, пусть Маргарита Львовна решила покончить с собой из-за очередной несчастной любви, но, знаю, встречаются тотально одинокие люди, которые, решив убить себя, сначала лишают жизни любимую собаку или кошку. Хозяева боятся: как они без него станут жить? Вдруг «сироту» на улицу выгонят? Если верить Анне — а зачем ей в данном случае врать? — лучшая подруга души в Федоре Ивановиче не чаяла. И Брокина решила свести счеты с жизнью, не пристроив кота в хорошие руки? Анна рассказала, что Маргарита хватала животное и везла его в ветеринарную клинику, как только оно один раз чихнуло. Неужели Маргарита не подумала о судьбе кошака?

Борис начал бегать пальцами по клавишам.

— Аргумент с котом — сильный. Я не смеюсь. На мой взгляд, Маргарита не могла умереть, не устроив его судьбу. Может, кто-то приехал к ней домой и устроил «самоубийство»?.. Полиция вряд ли захочет заниматься таким делом. У нас одни размышления, а все произошедшее очень похоже на попытку добровольного ухода из жизни. Придется нам разбираться с этой историей. У меня есть и другой вопрос! — Борис оторвал взгляд от экрана. — По какой причине Виктория впала в истерику? Девочка находилась в нервном состоянии, плакала, капризничала, малышку словно подменили… Хочется поговорить с папашей, мать не все нам сообщила.

Я взял трубку и позвонил Никитиной.

— Добрый день, Татьяна Мироновна, это Иван Павлович.

— Слушаю вас, — тихо ответила наша клиентка.

— Подскажите, пожалуйста, контакты отца вашей дочки, — попросил я.

— Нет! — взвизгнула женщина. — Никогда! Ни за какие пряники! Он… ну… он не должен знать, что у него есть ребенок. Нет! Все! Спасибо! С девочкой все хорошо! Сколько я должна вам за работу?

— Мы еще ничего не сделали, — ответил я.

— Нет-нет, я хочу заплатить! — впала в истерику Татьяна. — Деньги есть! Немедленно назовите сумму!

— Пять тысяч рублей, — наобум произнес я, желая успокоить мать Вики.

Но та, наоборот, перешла в режим крещендо, голос женщины становился все сильнее и сильнее, потом трансформировался в совсем немузыкальный вопль.

— Хорошо! Вышлю вам сейчас эту огромную за пару минут работы сумму! Подавитесь деньгами, жлоб! Не приближайтесь более…

Звук оборвался. Тишина.

— Что это было? — растерялся я. — Мимо пролетела ведьма, заколдовала женщину?

Боря взял телефон.

— Давайте свяжемся с Анной. Она показалась мне разумной.

— Татьяна тоже не выглядела истеричкой, — заметил я. — Сам не знаю, как из меня эти «пять тысяч» выпали, но данная сумма не разорит стабильно работающего человека.

— Женщина ведет себя, как базарная баба, — поморщился батлер. — А пять тысяч сегодня — один раз в магазин сходить за продуктами и вернуться с полупустой сумкой. И если цена кажется тебе непомерной, надо спокойно сообщить об этом. Всегда можно договориться. И мы не берем плату за один день и вообще не хотели выставлять счет. Клиентка агрессивно требовала его.

Боря протянул мне трубку. Я услышал гудки, потом тихий голос произнес:

— Иван Павлович? У меня определился ваш номер. Что случилось?

— Хотел задать вам тот же вопрос, — ответил я и рассказал о разговоре с Татьяной.

Семенова выслушала меня, не перебивая, потом неожиданно произнесла:

— Прекрасная погода!

Я глянул в окно, увидел, что на улице льет дождь, и ответил:

— Да, солнечная, теплая.

— Рада, что вы позвонили, — кокетливо захихикала моя собеседница. — Я вчера приглашала вас к себе на дачу — не передумали прокатиться?

— Конечно нет, — быстро вступил я в предложенную игру.

Я ведь впервые сейчас услышал про приглашение.

— Может, вас не напугает и предварительный поход со мной, девочкой, в магазин? — продолжала кокетничать Аня.

— Сочту за радость преподнести вам подарок, который сами выберите, — прощебетал я.

— О! Как мило! — просюсюкала Семенова. — Торговый центр на улице Болтовского, подземный паркинг — подойдет? Только он довольно далеко, в области.

— Без разницы, куда ехать, лишь бы вас увидеть. Но только одну, без сопровождения.

— Не собираюсь демонстрировать красивого богатого мужчину приятельницам, — скороговоркой произнесла моя собеседница.

Глава седьмая

Минут за десять до того, как я въехал на территорию парковки, прилетело эсэмэс: «Третий уровень. Место 7А». Через короткое время, выйдя из лифта, я увидел Анну, стоящую возле своего внедорожника.

Она громко спросила:

— Куда сначала двинем?

— В зону ресторанов, — в тон ей ответил я. — Я насмерть проголодался!

— Все мужики — истребители еды, — улыбнулась Анна.

Болтая о пустяках, мы вошли в лифт. Семенова нажала на кнопку с цифрой «–1», и через пять минут мы оказались во дворе, где громоздятся мусорные баки.

Аня молча пошла вперед. Мы обогнули гигантскую помойку, женщина открыла калитку в заборе и тихо сказала:

— Выключи свой телефон.

— Зачем? — насторожился я.

— Просто так, чтобы не отвлекаться.

Я выполнил ее просьбу, и мы медленно пошагали в сторону леса.

Примерно через четверть часа перед нами возникли развалины кирпичного дома. Анна прошмыгнула внутрь, и в конце концов мы очутились там, где когда-то располагалась кухня. Семенова нагнулась, схватилась за кольцо, торчащее из пола, подняла несколько скрепленных деревяшек и сказала:

— Иван Павлович, я пойду первой. Спускайтесь следом.

Я двинулся за спутницей, оказался в небольшом помещении и увидел бочки. В подобных рачительные селяне держат соленую капусту и огурцы, но сейчас емкости оказались без крышек. Похоже, запасы на зиму тут давно не делали.

— Сесть некуда, — предупредила Анна.

— Понимаю, — кивнул я.

— Этот дом принадлежал соседке по лестничной клетке, с которой дружила наша бабушка, — начала Семенова. — Зоя Кирилловна была добрая, она меня всегда брала к себе на лето. Ее муж, Яков Михайлович, был странным, до смерти боялся излучения из космоса, поэтому, когда строил этот коттедж, обложил его каким-то, как он