Современный российский детектив - Анна Майская

которых рассказывали про поимку Чикатило. Всякий раз в репортажах мелькали кадры с тщедушным пожилым мужчиной, который то вел себя как сумасшедший, смеялся и показывал язык, то плакал, то говорил вполне осмысленные и сложные фразы. В следующие пару недель все вокруг только и говорили, что о Чикатило, в газетах печатались очерки о жизни маньяка и его жертв, публиковались фото – в неизменной клетчатой рубашке – такие выпустили в массовую продажу к московской Олимпиаде 1980 года. У Пичушкина тоже была слабость к клетчатым рубашкам: их можно было купить в любом универмаге, но при этом они позволяли выглядеть достаточно прилично и стильно, а издалека даже напоминали образ Чака Норриса из фильмов «Сила одиночки» или «Безмолвный гнев». Александр с интересом наблюдал за историей маньяка, разворачивавшейся перед телезрителями по всей стране, запрещал переключать каналы, когда на экране появлялась красная плашка со словами «Суд над Чикатило». Из-за этого он часто получал от матери:

– Наш Чикатило тут выискался, даже рубашку такую же носишь, – фыркала женщина.

Чтобы позлить мать, Александр даже собирал вырезки из газет и журналов со статьями о Чикатило. Когда Наталья натыкалась на эти прямоугольные бумажки с фотографией безумного старика с выпученными глазами, она всякий раз визжала и требовала, чтобы сын немедленно весь этот хлам выкинул. Пичушкин только ухмылялся.

ДА ЧТО ВЫ ПРИВЯЗАЛИСЬ С ЭТИМ ЧИКАТИЛО? КРОМЕ ЧИКАТИЛО У МЕНЯ БЫЛИ ПУШКИН, ЕСЕНИН И КНИГИ ПРО КАРАТЕ! ПОЧЕМУ ВЫ ИХ НЕ ИЗЪЯЛИ? ЭТА ЗАМЕТКА У МЕНЯ ВАЛЯЛАСЬ, Я НЕ ХРАНИЛ ЕЕ СПЕЦИАЛЬНО. Я О ЧИКАТИЛО УЗНАЛ ЗА ТРИ МЕСЯЦА ДО УБИЙСТВА ОДИЙЧУКА. СУД НАД НИМ ТОГДА НАЧАЛСЯ, Я ПО ТЕЛЕВИЗОРУ ВИДЕЛ. А САМУ ГАЗЕТУ КУПИЛ УЖЕ ПОСЛЕ СМЕРТИ ОДИЙЧУКА. КСТАТИ, ЗАМЕТКУ О ЕГО ПРОПАЖЕ Я СПЕЦИАЛЬНО ХРАНИЛ 14 ЛЕТ. А ПРО ЧИКАТИЛО КУПИЛ ГАЗЕТУ, ПРОЧЕЛ, И ОНА У МЕНЯ ЛЕЖАЛА. ТЕПЕРЬ ПУСТЬ В ПРОКУРАТУРЕ ЧИТАЮТ… ХОТЯ У МЕНЯ ИНТЕРЕСНЕЕ…

АЛЕКСАНДР ПИЧУШКИН

ОН ЕГО ПРЕЗИРАЛ. МОЖЕТ, ПИЧУШКИН ПОНАЧАЛУ И С УВАЖЕНИЕМ ОТНОСИЛСЯ К КОЛИЧЕСТВУ ЖЕРТВ ЧИКАТИЛО, ЗАВИДОВАЛ ЕГО СЛАВЕ, НО ВООБЩЕ ОН ВСЕХ ЭТИХ ЧИКАТИЛО, ГОЛОВКИНЫХ, СЛИВКО ПРЕЗИРАЛ. ОНИ КАЗАЛИСЬ ЕМУ ГРЯЗНЫМИ ИЗВРАЩЕНЦАМИ, КАК НИ СТРАННО. В ЕГО СИСТЕМЕ ЦЕННОСТЕЙ УБИЙСТВО – ЭТО БЛАГОРОДНО, А НАСИЛИЕ, ВОРОВСТВО, ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА – НЕДОСТОЙНО И МЕРЗКО. ЧТОБЫ ПОНИМАТЬ ПИЧУШКИНА, НУЖНО ИМЕТЬ В ВИДУ ЭТУ ЛОГИКУ. ЭТИ КЛЕТЧАТЫЕ РУБАШКИ НА СУДЕ – ЧТО-ТО ВРОДЕ ИЗДЕВКИ, ЧТОБЫ ТОЛЬКО О НЕМ ГОВОРИЛИ ПОБОЛЬШЕ. ДЛЯ НЕГО ОНИ НИКАКОЙ ЦЕННОСТИ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЛИ.

СЛЕДОВАТЕЛЬ АНДРЕЙ СУПРУНЕНКО

– Да ничтожество твой Чикатило, ничтожество. Он извращенец. Насиловал и мучил людей, никакого уважения к жизни. Настоящие бойцы так никогда не поступают, – смеялся парень.

– А тебе прямо известно, как они там поступают, многих убил? – вмешивалась в разговор сестра.

– Послушай Игоря из соседнего подъезда, он Афган прошел, это тебе аргумент? – отвечал Александр.

– У которого ноги нет? Отсутствие ноги – это, конечно, аргумент, – ехидно замечала девушка, за что брат обычно бросал в нее чем-нибудь, что попадалось под руку.

Игорь из соседнего подъезда вернулся домой совсем недавно. Долгое время он кочевал по госпиталям, потом пытался начать новую жизнь и хоть как-то вписаться в изменившиеся правила игры, но потом сдался, поселился у старенькой матери и с тех пор большую часть времени проводил во дворе, за столом, где собирались старики. В начале месяца мужчина получал пенсию и пару недель жил вполне сносно, а затем выживать приходилось уже на пенсию матери, и он окончательно сникал. Всякий раз Игорь пытался рассчитать бюджет так, чтобы хватило на месяц, но цены постоянно росли, а размер пенсии оставался прежним, и хватало ее на еще меньший срок. Мужчина предпочитал не распространяться о том, что видел на войне, но обрывков фраз Александру хватало, чтобы воссоздать романтику происходившего в горах Афганистана, в Кандагаре, Кабуле и других городах с таинственными и странными названиями, которые обычно фигурировали в сводках новостей и в воспоминаниях ветеранов войны.

Летом 1992 года Александр Пичушкин ушел на свои последние каникулы. За пару месяцев до этого на фоне шума по поводу поимки Чикатило Александр и Михаил снова стали обсуждать то, как избавить мир от нечисти. Все эти бомжи, алкоголики, курящие и гулящие девушки только отравляли воздух, были клеймом на теле общества, так почему бы не взять власть в свои руки и не очистить город от подобных ничтожеств? Что хорошего они могут сделать? Отобрать пенсию у матери, просадить деньги на водку и попрошайничать у «Каховской» – вот все, на что они способны. По чести говоря, они с Одийчуком поступали примерно так же, но им было всего по восемнадцать лет, и они считали, что еще могут вытянуть счастливый билет, в отличие от всех остальных.

– Ну что, когда пойдем на дело? – спросил как-то Александр у приятеля. Они сидели в парке на лавочке и говорили о том, что имел в виду Достоевский, когда писал о Раскольникове. С момента знакомства это была их любимая тема. Михаил обернулся и непонимающе посмотрел на друга. – Да успокойся, вижу же, что ты права не имеешь. Долг, кстати, когда вернешь?

– Ты о чем? – спросил Михаил и неуверенно усмехнулся, подозревая в словах Пичушкина какую-то шутку, которой он не понял.

Александр полез в карман и вытащил пожелтевший за пару лет тетрадный лист с «предсмертной запиской» приятеля.

– Три рубля, помнишь? У меня знаешь, сколько таких записок? Как думаешь, где в парке лучше труп спрятать?

– Здесь людей много ходит, – поежился Михаил. В ту минуту он твердо решил держаться подальше от одногруппника. Расписка, черт подери! Мало того, что Пичушкин попросил ее написать и сохранил, так еще и каждый день перечитывал, судя по всему.

– Надо будет лучше место подыскать, – умиротворенно улыбнулся Александр.

Пичушкина развлекали все эти разговоры о планируемых убийствах, но он видел, что Одийчук только и может, что болтать, а на реальное дело просто так не пойдет. Даже если Пичушкин один все сделает, приятель все равно разболтает. Вечером Александр посмотрел передачу «600 секунд», в которой молодой ведущий с каким-то садистическим удовольствием рассказывал о преступлениях Чикатило. Он еще раз перечитал расписку приятеля и решил, что приятели ему больше не нужны. Они все равно не способны общаться с ним на одном уровне. Разве что с Сергеем Ивановичем за шашками всегда можно было перекинуться парой слов, но тот был слишком хорошим человеком, чтобы по-настоящему понимать, как на самом деле работают звериные законы жизни.

В 1992 ГОДУ МНЕ БЫЛО 18 ЛЕТ. В ЭТОМ ВОЗРАСТЕ Я УЖЕ СФОРМИРОВАЛСЯ И ЧЕТКО ЗНАЛ, ЧТО МНЕ НАДО ОТ ЖИЗНИ. ОПЫТА УБИЙСТВ У МЕНЯ НЕ БЫЛО. Я ДУМАЛ О СООБЩНИКЕ И ПРИГЛЯДЕЛ ОДИЙЧУКА: ОН БЫЛ КРЕПКИЙ, НЕБОЛТЛИВЫЙ, ПУНКТУАЛЬНЫЙ. ОН ДАЖЕ СОГЛАСИЛСЯ ПОЙТИ И ЗАМОЧИТЬ ЧЕЛОВЕКА. НО ЗА ДВА МЕСЯЦА ДО УБИЙСТВА Я ПОНЯЛ,